Книга В группе риска, страница 129 – Стелла Римингтон

Лиз помолчала. Небо было серо-стальным над длинным, ровным горизонтом. Временный прилив энергии после кофе у Грили и Делвза давно выветрился.

— Прости, – наконец сказала она. – Ты прав. Я все взваливаю на себя.

«А ведь он в самом деле мог встречать Грили», – подумала Лиз. В конце концов, Центральная Азия не так уж велика. «На границе с Афганистаном»… Почему ей кажется, будто она в свободном падении? От усталости? От недосыпа? Чего она не знает? Чего она еще не знает?!

Дальше ехали молча. В пяти минутах от Суонли-Хит на телефон Лиз пришло текстовое сообщение: «ПОЗВОНИ ДЖУД». Они остановились у придорожной телефонной будки, Маккей откинул назад спинку сиденья, а Лиз вылезла в мокрую траву и позвонила в Отдел расследований. Вдали, за полем, было видно, как полицейская поисковая бригада в флуоресцентных желтых куртках входит в лес. Свет быстро угасал.

— Итак, – заговорила Джудит Спратт, – вот что удалось узнать. Мы выяснили у родителей, что Джин Д’Обиньи с тринадцати лет училась в школе-интернате в Уэльсе, возле Трегарона. Школа называется «Гарт-Хаус». Маленькое совместное учебное заведение с прогрессивной программой; директор – бывший священник-иезуит по имени Энтони Прайс-Ласалль. Школа славится умением работать с трудными детьми и теми, кому не по нраву обычная дисциплина. Посещать уроки не обязательно, нет организованных спортивных занятий, учеников поощряют заниматься свободными художественными проектами, и так далее, и тому подобное. Мы послали туда людей, но сейчас школа закрыта на рождественские каникулы, а Прайс-Ласалль в Марокко, в месте под названием Аземмур, где у него есть квартира. Сегодня утром «шестерка» отправила человека к нему на квартиру, но швейцар сообщил, что Прайс-Ласалль уехал на весь день в Касабланку, куда точно и когда вернется – неизвестно. Поэтому сейчас их человек сидит у дома и ждет его.

— Разве больше не у кого спросить про школу? Выяснить, кто с ней учился и так далее?

— Трудность в том, что школа действительно очень маленькая. У них есть свой сайт, но реальных сведений там не найти. Мы провели обычный поиск онлайн и поговорили со всеми, кто там учился – кого нам удалось разыскать. Никто не помнит ничего существенного о Джин Д’Обиньи, за исключением того, что она училась там лет десять назад, у нее были длинные черные волосы и она была замкнутой.

— Нельзя ли поговорить с бывшими учителями?

— Нам не удалось найти таких, кто помнит о ней что-то существенное. Создается впечатление, что школа столкнулась с серьезными финансовыми проблемами, поэтому служащие менялись довольно быстро. Часть учителей и представителей обслуживающего персонала были иностранцами; почти наверняка им платили наличными.

— Полиция не может проникнуть в здание школы и просмотреть записи? Ведь такое наверняка возможно по «Акту о предотвращении терроризма»?

— Да, и сейчас мы как раз этим занимаемся. Как только что-нибудь узнаем, я тебе сообщу.

— А здесь? В окрестностях Ньюкасла, возле Лайма? С кем она общалась на школьных каникулах?

— Родители не говорят. Полицейские поспрашивали и нашли одну пакистанскую семью, которая знала ее по местному исламскому центру, но это, пожалуй, и все.

— В Париже удалось что-нибудь узнать?

— Опять ничего особенного. Один сокурсник по имени Хамидулла Суад довольно хорошо ее знал. Они вместе готовились к экзаменам и так далее; очевидно, один или два раза ходили в кино, но перестали видеться после того, как Д’Обиньи сказала, что не одобряет его образ жизни. Судя по всему, она подрабатывала, давая уроки английского для бизнесменов в языковой школе. Ей пришлось уйти после жалоб учеников на то, что она выражала «крайние взгляды».