Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 96 – Есения Серафим

— Квасу! Студёного квасу мне и солонины! — с порога простонал он, шутовски хватаясь за голову и падая в глубокое кресло.

— Говори, — холодно приказала Рита, вырастая перед ним серой тенью и скрестив руки на груди.

— Нет уж, сестрица, ты сначала накорми несчастного лазутчика, который всего себя без остатка положил ради твоих капризов! — Сербан картинно задрал подбородок, показательно надув губы. — Я полночи по немецким вертепам за твоим подопечным ползал, у меня во рту со вчерашнего дня маковой росинки не было!

Рита хмуро махнула рукой застывшей у дверей Акулине. Этот наглец принципиально не проронил ни слова, пока служанка не принесла ледяной ушат и каплуна. Сербан лопал жадно, шумно, пачкая пальцы в жиру и с уханьем припадая к кубку с квасом. Лишь когда тарелка опустела, он блаженно откинулся на бархатные подушки и хитро прищурился.

— Долгоруков со своей камарильей думали, что умнее всех. Но твой покорный брат увязался за ними следом в Слободу. Сел за общий стол и прикинулся своим в доску. Пить пришлось много, Мария, ох много... Но я помнил твой приказ. Пока эти гвардейские свиньи орали песни, я караулил мальчишку. Каждую вторую чарку, что Петру подносили, я ловко опрокидывал за него сам, пока никто не видел.

Рита едва заметно подалась вперёд, ловя каждое слово.

— Самому же царевичу я винцо в кубке втихаря колодезной водой разбавлял, — довольно осклабился Сербан. — А под конец, когда Ванечка Долгоруков совсем от хмеля ослеп, я нашему малолетнему великому князю сонного макового настоя в чашу капнул. Помог ему вырубиться цивильно, без срамного визга. Иван, дурак, решил, что государь заснул и потащил Петра обратно во дворец под замок. А я остался в трактире... И там меня, бездыханного, эти немецкие подлецы обчистили дочиста! Кошель срезали!

Сербан картинно зашмыгал носом, жалобно глядя на неё тёмными глазами, и протянул ладонь.

— Деньги, Мария. Мне нужны золотые, дабы восстановить потери.

Рита хмуро выслушала его плач. Она поняла, что шут со своей задачей справился блестяще, Пётр был спасён от тяжёлого алкогольного отравления. Она подошла к ларю, достала кошель и отсыпала на стол несколько золотых монет.

— Ладно. Хорошо, — задумчиво произнесла Рита.

Она приблизилась к креслу и неожиданно для Сербана по-хозяйски потрепала его по кудрявой тёмной шевелюре, а затем с лёгкой улыбкой сыпанула на его ладонь ещё пару увесистых червонцев.

— Следи, чтобы так и было дальше, братец. Узнаю, что не уберёг — баня Ивана покажется тебе детской забавой. Свободен.

Сербан довольно звякнул золотом, отвесил ей шутовской поклон и выскользнул за портьеру. Рита осталась одна. Пора было собираться на Миллионную.

Зимние сумерки стремительно опускались на заснеженный Петербург, превращая морозные коридоры Зимнего дворца в анфиладу зловещих теней. Рита, накинув на плечи тяжёлую, подбитую соболем епанчу, торопливо шагала к выходу.

На крутом повороте парадной галереи её взгляд мгновенно зафиксировал знакомый силуэт. Навстречу размашистым шагом шёл Рейнгольд Лёвенвольде. Камергер хмурился, его серебряный наконечник трости ритмично тюкал по паркету. Сердце Риты совершило панический кувырок. Поддавшись безотчётному порыву, она резко отступила в сторону и юркнула за тяжёлую бархатную штору у окна, замирая и едва дыша.