Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 1 – Есения Серафим

Окна редакции выходили на загруженное Садовое кольцо и мелко вибрировали от гула московского трафика, который давно стал для Риты Ланской естественным фоном её тридцатилетней жизни. В душном офисе было шумно, несмотря на поздний час. Пахло пережжённым кофе, чернильным тонером и майским дождём из приоткрытой створки.

Рита сидела за заваленным распечатками столом. Она методично и плавно потирала уставшую переносицу, глядя, как её коллеги бурно спорили у маркерной доски. Рядом нервно крутился смешной Женька, наперебой предлагая новые адреса австрийских связных. Сама она в дискуссии не участвовала, поскольку всё уже было решено. Её бледное лицо в обрамлении мальчишеской стрижки цвета холодного блонда оставалось совершенно неподвижным.

— Ты с ума сошла, Рита.

Шеф отдела, грузный Потапов, швырнул на стол толстую папку. Чистые листы жалобно съехали на пол.

— Это не просто командировка. Там завязаны люди из министерства и пара непростых господ в Вене. Тебя просто закопают в каком-нибудь дунайском переулке.

— Не закопают, — подал голос со своего места Костя, ведущий юрист редакции, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Но нервы помотают знатно. Ты репортёр, Ланская, а не камикадзе. При всём том, что ты баба умная, твой цинизм тебя когда-нибудь погубит.

Рита не вздрогнула. Медленно затянула ремешок тонких кожаных часов на одну дырочку туже. Разговор ей глубоко наскучил. Внутри неё ворочалась глухая, изматывающая тошнота от вечных чужих страхов, причём чужая паника всегда лишь обостряла её упрямство. Её тихий голос прозвучал почти безжизненно:

— Потапов, брось. Коллекция Кантемиров всплыла на закрытом аукционе в Австрии. Фактически, это крупнейший канал нелегального транзита антиквариата. Документы готовы, билеты тоже, так что не трать воздух. Материал будет у тебя через неделю.

— Вот только не надо включать свою фирменную стервозность, Ланская, — раздражённо бросил Потапов, нервно скусывая губную корку. — Ты ведь ни во что не веришь, Рита. Ни в бога, ни в чёрта, ни в безопасность.

— Я верю в OSINT-разведку и в подлинность таможенных деклараций, — Рита цинично улыбнулась одними уголками губ, вставая со стула. — Короче... до встречи.

Она подхватила свой старый кожаный рюкзак, вышла на улицу и поехала к себе. Дождь шумел за окнами вагона, когда поезд метро вынырнул на открытый перегон метромоста, и крупные капли с силой барабанили по стеклу.

В её крошечной съёмной однушке на Чистых прудах царил спартанский порядок. Маргарита была педантом, благодаря чему её сборы всегда напоминали отлаженный военный ритуал. В то же время внутри неё ворочалось привычное, холодное раздражение на этот мир. На порог своей квартиры она не пускала никого. Мысль о Косте, оставшемся в душном офисе с его вечной заботой, обжигала горькой досадой.

«Хороший он парень, верный... Вот только дышать рядом с его правильностью бывает невыносимо».

Она открыла небольшой чемодан и начала раскладывать вещи. Плотные, отутюженные джинсы легли на дно. Затем пошли строгие хлопковые рубашки. Рита аккуратно, тратя на это добрых тридцать секунд, застегнула каждую пуговицу на воротничках, чтобы ткань не помялась в дороге. Сказывалась привычка к полевой работе. Каждое рутинное, мелкое действие давалось ей через осязание фактуры вещей — жёсткого денима, прохладной пластмассы пуговиц. Холодная гладкость предметов помогала удерживать внутренний баланс.