Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 93 – Есения Серафим

Рита крепче перехватила веер, ощущая, как внутри разгорается азарт. Сеть для салона на Миллионной была полностью развёрнута. Осталось рассказать о салоне Антиоху, который отлично вписывается в окружение Петра.

Рита хотела было сделать шаг в сторону бальной анфилады и увлечь Сербана за собой, чтобы продолжить сканирование залы, но планам было не суждено было сбыться. Чья-то сильная рука в белоснежной лайковой перчатке мёртвой, бескомпромиссной хваткой вцепилась в её предплечье. Из густой тени мраморной колонны бесшумно вырос Рейнгольд Лёвенвольде.

Сербан, мазнув взглядом по искажённому яростью бледному лицу камергера, даже возмущаться не стал. Он лишь понимающе приподнял бровь, шутовски пожал плечами и с ленивой грацией заскользил прочь, к щебечущим у фуршетных столов фрейлинам. Рита со злостью посмотрела ему вслед, мысленно проклиная брата за трусость, а затем вынужденно обратила всё внимание на Рейнольда.

Камергер был по-настоящему зол. Под кожей ходили желваки, серо-голубые глаза потемнели, превратившись в два грозовых осколка, а ноздри хищно раздувались. Но боже, в этой своей искренней, не замаскированной ярости он был дьявольски красив и притягателен. Рита на секунду потеряла опору под ногами. Её собственное тело, измученное постоянным контролем, предательски качнулось вперёд. Она непроизвольно, почти слепо прижалась всем корпусом к его плотному кафтану. Раскалённая волна мгновенно прошила рёбра, заставив дыхание перехватить. Опомнившись от этой вспышки слабости Рита резко упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь вернуть дистанцию, но Лёвенвольде уже не собирался её выпускать.

Не говоря ни слова, он бесцеремонно потащил её за собой, увлекая в глубокую, зашторенную тяжёлым бархатом нишу у заколоченного окна.

— Пустите, граф! Сие абсолютно неприлично, — горячечным шёпотом выдохнула Рита, упираясь атласными каблуками в паркет. — Вдруг кто увидит? Нас сочтут...

— Это вы, Мария Дмитриевна, неприличны! — яростно зашипел Рейнгольд ей прямо в губы, впечатывая её спиной в холодный камень стены и нависая сверху плотной, непреодолимой стеной. — Вы переходите все мыслимые границы! Что за возмутительные действия вы изволите разворачивать прямо под носами Сената и Светлейшего?

Камергер тяжело, прерывисто дышал, его лицо находилось так мучительно близко, что Рита видела каждую судорогу на его губах. Его ладонь, соскользнув с её предплечья, жестко и властно зафиксировала её талию сминая шёлк роброна.

— Вы хоть понимаете, дура, в какую бездну прыгаете? — его голос сорвался на глухой, клокочущий регистр. — Собирать тайные группы, сколачивать союзы из дворянских недорослей за спиной у Меншикова... Это опасное, расстрельное дело, княжна! Да Данилыч за один намёк на подобный кружок сотрёт ваш дом в порошок, а Остерман лично подпишет приговор!

— Они не против двора, граф Рейнгольд, — превозмогая бешеный стук сердца и упрямо вскидывая подбородок, выдохнула Рита, глядя в его расширенные зрачки. — И это всего лишь детки. Мальчишки, которым нужны книги и чертежи, а не кабацкий угар. Я создаю для великого князя круг, способный удержать его от падения!

— Детки?! — Лёвенвольде зло ухмыльнулся, но его хватка на её талии вдруг потеряла свою карательную жёсткость, превращаясь в судорожное голодное объятие.