Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 47 – Есения Серафим

— С пушками? И про осаду можно? — выдохнул он. — Иван мне про это ничего не сказывал, всё глаголы да глаголы… Барон! Я хочу фортецию! Пускай Мария Дмитриевна приносит карты!

Остерман едва заметно дёрнул плечом. Его сухие плечи подались вперёд, тонкие губы приоткрылись — он явно не ожидал такого хода. Медленно, будто взвешивая каждое движение, барон разгладил суконный обшлаг кафтана. Маска ледяного спокойствия дала трещину — в его взгляде впервые мелькнуло профессиональное уважение к сильному оппоненту.

— Подобное новшество, великий князь, действительно ломает привычный академический уклад, — произнёс он сухо, но уже без прежней безапелляционности. — Из чего следует, княжна… Рассудим, есть ли в том легальный авантаж.

Я жду от вас подробный план занятий на бумаге. А пока мы прервёмся. Вам, Мария Дмитриевна, надобно отбыть в свои покои.

Рита склонилась в коротком, весомом поклоне. Первая тактическая победа была одержана — она нащупала мостик к цесаревичу, заставила Остермана пятиться. Раунд остался за ней.

Но стоило ей шагнуть в свои покои во фрейлинском крыле, как триумф мгновенно выветрился.

Прямо в прихожей её перехватила Акулина. Лицо служанки пошло пунцовыми пятнами, ладони тряслись, комкая передник.

— Беда, княжна-матушка… Ой, беда великая! — выдохнула она шёпотом, будто боялась, что стены услышат. — Пока ты у великого князя была, Дуняша со Стешей — шельмы меншиковские! — в спальню твою прокрались. Комоды перерыли, лари переворошили, шёлк да кружево наземь посбрасывали… Искали что-то, голубушка, искали! Я пикнуть боялась — в углу сидела, как мышь под веником.

Внутри у Риты всё заледенело. Ярость ударила в виски, но она не дала ей вырваться наружу. Пальцы до белых пятен впились в ткань юбки. Без единого слова, она отстранила служанку и шагнула в спальню.

То, что она увидела, не оставляло места для сомнений: в комнате царил грубый погром. Ящики комода были выдвинуты до предела, бельё и ленты ворохом лежали на паркете, будто их швырнули в спешке. Рита сделала короткий вдох — не для того, чтобы унять дрожь, а чтобы вернуть себе контроль.

Она метнулась к умывальному столику, сорвала крышку с дорожной шкатулки отца, рванула потайное дно. Пальцы дрогнули лишь на миг — и тут же сжались крепче.

Документы Дмитрия Кантемира были на месте. Личные письма, ничего опасного для Тайной канцелярии. Но сам факт обыска бил по нервам сильнее любого обвинения. Ищейки Меншикова ничего не нашли — но это не значило, что они не найдут завтра.

Рита выпрямилась. В груди не было ни страха, ни паники — только холодная, звенящая ясность. Она теперь на прицеле. И сидеть тихой фрейлиной в золочёном капкане больше нельзя.

Вечерний разнос Дуняши и Стеши занял не больше пары минут. Рита не тратила время на светские увёртки — просто выставила обеих лазутчиц вон до утра, зачистив периметр анфилады. Ночь прошла в глухой, давящей тишине.

На следующее утро невский ветер бился в ставни, будто пытался ворваться внутрь. Рита вышла из покоев с одной целью — унять глухую злость, копившуюся в груди. Пружина внутри сжималась до предела: Меншиков терял терпение, раз решился на обыск. Да, только Рита не глупа, чтобы тащить с собой в этот гадюшник важные бумаги. Значит это просто демонстрация власти и её шаткого положения.