Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 45 – Есения Серафим

— Подобное новшество требует разбора в Коллегии, — сухо отрезал он и повернулся к Рите. Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску. — На сегодня довольно. Великий князь — к пажам. А вы, Мария Дмитриевна, в покои. Ждите решения.

Рита склонилась в реверансе. Стальные обручи, сжимавшие грудь, наконец ослабли — она смогла сделать глубокий вдох. В груди шевельнулось тихое торжество: она не сломалась, не сорвалась, а её мысль хотя бы прозвучала. Развернулась к выходу, старательно пряча эту маленькую победу за ровной спиной.

— Путь до фрейлинского крыла долог, барон, — голос Лёвенвольде прозвучал обманчиво мягко, но в нём отчётливо звенела угроза. — Княжна едва поднялась со смертного одра. Я благоволю проводить её.

Радость мгновенно остыла, как вода на холодном камне. Рита похолодела. Спорить при Остермане было нельзя — сословные рамки требовали покорности. К тому же она и правда ещё не успела запомнить лабиринт дворцовых коридоров, а плутать среди чужой челяди было опасно.

— Благодарю за заботу, граф Лёвенвольде, — ровно ответила она, не поворачивая головы.

Дубовые створки захлопнулись с глухим, тяжёлым стуком, точно отрезали от спасительного света кабинета. Они остались один на один в длинной галерее, тонувшей в густом полумраке. Редкие масляные лампады трепетали на стенах, отбрасывая рваные, пляшущие тени. Воздух здесь был плотным, пах полынью, копотью и прогорклым пушечным салом — этот запах въедался в ноздри, делая каждый вдох горьким.

Рита шла, выпрямив спину, будто по лезвию. Чувствовала, как холод галереи пробирается под ткань платья, стягивая кожу мурашками. Лёвенвольде нагонял лениво, небрежно. Удар его трости о камень отдавался сухим эхом — и это эхо, казалось, нарочно наступало ей на пятки.

От его фигуры веяло опасным цинизмом — перед глазами у Риты плыло зыбкое марево, а к щекам приливал неудержимый румянец. Она больше не пряталась за щит былого высокомерия. Рита осознавала, что в прежней жизни между ними уже в этот вечер мог бы случиться секс. Этот хищник притягивал её до дрожи. Но здесь, под закопчёнными сводами Зимнего дворца, оступаться было нельзя.

Рейнгольд, в отличие от остальных, прекрасно знал истинные замыслы Меншикова. Тот притащил Марию ко двору с одной целью — бросить Кантемиров на съедение старым боярским родам, сделав отставную фаворитку мишенью для отвлечения внимания от собственных сенатских махинаций.

— А вы смелы, княжна, — тихо прервал тишину граф. Он не повернул головы, хмуря брови и глядя в темноту коридора. — Бросить вызов барону на его же поле, прикрываясь чертежами, — это штука сильная. Вот только Александр Данилович знатно просчитался, ежели думает, что Остерман проглотит это и не припомнит вашему молдавскому семейству каждую старую недоимку. Полагаете, светлейший успеет подставить вам плечо, когда Андрей Иванович начнёт затягивать петлю на шее ваших братьев?

Рита заставила себя обернуться на ходу. Ледяные, язвительные слова графа вступили в жестокое противоречие с тем, что она чувствовала каждой клеточкой тела.

— О делах моего семейства, граф, Сенат позаботится без ваших камергерских чяний, — спокойно, но со строгим нажимом отрезала она. — Из чего следует, что усердие ваше подле цесаревича пропадает втуне. Мне всегда казалось другое — кавалерам столь высокого чина надо блюсти покой Верховного совета и интересы умирающей царицы, а не упражняться в дешёвом остроумии при малолетнем ребёнке, как вы это сделали ранее. Оставьте эти кулуарные небылицы для закулисных закоулков двора, сударь. Там им самое место.