Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 6 – Лена Тулинова

— Не магическая, а святая сила. Колдовать кольца тоже мешают, – поправил неразумную рыцарь. – Даю десять минут, чтобы оправиться и помыться.

— Чего ради? Меня ж всё равно убьют не сегодня – завтра, – равнодушно сказала ведьма, но грязную и рваную одежду почти тут же скинула. – Какая разница, грязную меня будут убивать или чистую?

И посмотрела на Азенальда, чуть пригнув голову и опустив ресницы. Так опытная красавица-сердцеедка оценивает реакцию кавалера на её сногсшибательные наряды. Хотя, конечно, у красавиц и сердцеедок нет на теле и руках синяков, ссадин и грязи.

Так что и немудрено, что Азенальд на женские прелести никак не повёлся.

— Чистое тело не делает душу чище. Но по крайней мере не заставляет братьев инквизиторов вершить неправый суд исключительно из отвращения к грязной оболочке.

— То есть ты допускаешь, что суд инквизиторов может оказаться несправедливым? – насмешливо спросила ведьма.

— Вонь может помутить даже самый светлый рассудок, поверь. Уж очень трудно к ней притерпеться. Так что иди и умойся, женщина, пока я ещё не потерял к тебе доброты и терпения. И не надейся, что отвернусь. Я не сведу с тебя глаз, проклятая ведьма.

— Ну хоть в кои-то веки на женщину поглядишь, – фыркнула та.

Азенальд положил вещи Тенвена на траву и всем своим видом изобразил терпение.

— Омывайся, у тебя мало времени, – сказал он.

Худое и грязное женское тело в кровоподтёках могло бы возбудить разве что какого-нибудь совсем безумного похотливца. У рыцаря же против его воли в душе шевельнулась жалость.

— Они тебя… насиловали? – спросил он у стоящей к нему спиною ведьмы. Она зашла в маленькую заводь по колено – глубже места тут не было – и присела, фыркая от холода. Не ответила, делая вид, что не слышит, только потрясла головой.

Означало ли это отрицание? Азенальд не понял.

— Мыло церковь, конечно, не одобряет? – спустя некоторое время спросила женщина, пытаясь окунуть в обмелевший ручей голову.

Для этого ей пришлось лечь на каменистое дно, и она зашипела от боли в ушибах и ссадинах. Мыло у рыцаря, как ни странно, при себе имелось, но оно завалялось где-то в седельных сумках. Сейчас он даже пожалел, что не подумал поискать и захватить с собой. Поэтому просто ответил, что мыла нет.

— Мракобесы, – злорадно припечатала ведьма, садясь и натираясь пучком травы. – Фффух, до чего ж хорошо, хоть и холодно!

А потом, отфыркиваясь, поднялась на ноги.

Отмытая, она выглядела уже гораздо лучше и вызывала в Азенальде противоречивые желания. Так, одна его часть очень хотела вести себя, как глупый мальчишка: пялиться, присвистывать и отпускать сальные шуточки. Другая часть строго одёргивала этого мальчишку и порывалась отвернуться от греха подальше, боясь то ли соблазна, то ли ещё чего-то, не вполне понятного. Третья часть велела быть стойкой, от ведьмы не отворачиваться – как бы не сбежала при помощи какой-нибудь хитрости! – но смотреть ей в глаза… и только в глаза.

— Нравлюсь, да? – спросила ведьма сочувственно.

И подобрала с земли холщовые штаны оруженосца и его рубашку. Не спеша натянула одежду на мокрое тело, отчего почему-то ничуть не утратила соблазнительности. Рыцарь потянулся к знаку Обода на груди, поцеловал его и прошептал «Избави меня от соблазна». Обычно это помогало. Ведьма кисло улыбнулась, взяла грязную потрёпанную юбку и потащила к воде.