Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 5 – Лена Тулинова

— Твой малец? – спросил Бук. – Я гляжу, мы с тобой почти одних лет, не?

Азенальд смерил мужика задумчивым взглядом. Ему показалось, что Буку никак не меньше сорока – конечно, у такого запросто могут быть сыновья и постарше Тенвена. Вот только сам рыцарь по самым скромным подсчётам никак не мог бы являться отцом оруженосца, если только не зачал его лет в двенадцать. Однако само по себе предположение о зачатии как таковом звучало оскорбительно и даже кощунственно для рыцаря, соблюдающего такое множество обетов.

— Младший брат – сирота, из храмовых подкидышей, – оставив без внимания второй вопрос, неохотно поведал Азенальд краткую историю оруженосца.

Ведьма, видимо, задремавшая в тряском возке, зашевелилась и слабо застонала.

— Видать, ихнему ведьмовскому отродью не по нраву по жаре-то трюхать, – ухмыльнулся Растан.

— Вытащите её. И развяжите, – распорядился рыцарь. – Хотя нет, на руках путы ослабьте, но оставьте.

Ведьму вытряхнули на траву. Она некоторое время молча лежала на боку, пока Бук не саданул её башмаком под рёбра. Азенальд поморщился.

— Я не говорил бить, – процедил он. – Сказал только ослабить путы.

— Да зачем она вам, ваше магистерство? – удивился Растан. – Вы небось к более приличным дамочкам привычны.

— Брат-рыцарь соблюдает целибат, – напомнил Тенвен. – То есть поклялся пред Блистающим троном не прикасаться к женщинам.

Сам юноша ничего у Азенальда спрашивать не стал, только покосился с любопытством. Светло-голубыми, ясными глазами – под стать круглой физиономии. В кого он такой, интересно – в мать или в отца, в очередной раз подумал рыцарь. Но вот уже семнадцатый год этот вопрос оставался без ответа.

— Когда был в плену в Несвятых Землях, меня четырнадцать суток держали в закрытом гробу, – пояснил Азенальд неохотно. – Пытка такая. Гроб ставится посреди двора. Ночью холодно, днём жарко. Иногда в щели кидают крошки хлеба, и счастье, если ты их поймаешь ртом или сумеешь достать рукой. Иногда гроб поливают. Если повезёт, то водой…

Бук и Растан переглянулись и поёжились.

Тенвен, прекрасно знавший эту историю, отчего-то вдруг смутился и повернулся к костру, весело облизывавшему котелок с водой.

И только ведьма, приподнявшись на локтях, с любопытством прислушивалась к скупому рассказу рыцаря.

— Поэтому я не могу допустить такого, чтобы даже самый нечистый пленник испытывал похожие мучения. Господь Всеблагой, крутящий Великое Колесо нашего мира, диктует нам быть милосердными. Вставай, проклятая ведьма, – Азенальд подошёл к женщине, морщась от вони давно не мытого тела. – Тенвен, вытащи из сумки свои запасные вещи, и давай их сюда.

А затем, подняв ведьму с земли, потащил её на веревке, словно на поводке, в рощу. С кляпом во рту и связанными руками.

В лесу женщина ухитрилась освободиться от кляпа.

— Надеешься, что не прокляну? – спросила она хриплым голосом.

Рыцарь пожал плечами и поманил ведьму к себе поближе. Избавил её от верёвок, а вместо них защёлкнул на худых запястьях два тяжёлых железных браслета, не соединённых цепью.

— Не советую убегать, – сказал он. – Браслеты заговоренные, соединяют тебя со мной – отбежишь далеко, и они притянут тебя назад ко мне.

— Магическая сила, – с уважением проговорила ведьма, – а говорят – это наша сестра на колдовских штучках повёрнута. Куда уж нам до вас-то, святош из Ордена!