Книга Там, где крадут сердца, страница 68 – Андреа Имз

Волшебник промолчал.

— Красивая, – повторила я, языком ощущая это странное слово. – Па говорил, за ней все парни увивались, а она выбрала его, потому что он складывал ей разные фигурки из бумаги, в которую мы заворачиваем мясо. Зверей и прочее. Ей нравились его голубые глаза, его мечтательность.

— У тебя голубые глаза, – заметил Сильвестр.

Я думала, что, живя в доме волшебника, уже привыкла к нему. Привыкла, что сердце болезненно ноет, и начала относиться к этой боли как к грибку на ноге: время от времени докучает, но как от него избавишься?

Однако теперь я поняла, что все мои независимые суждения на этот счет гроша ломаного не стоили, потому что была готова умереть на месте: волшебник заметил, какого цвета у меня глаза! Но через долю секунды я уже разозлилась на свое легковерное сердце. Я вскочила и приготовилась бежать из спальни, пока не совершила что-нибудь, за что мне потом будет стыдно.

— Вы, наверное, думаете: «А почему она получилась такой уродиной?» – Я пережевывала слова, как хрящ, и не ждала, что он мне ответит, даже на лицо его не смотрела. – Я пошла не в Па и его родню, и уж точно не в маму и ее родню.

Я редко говорила такие вещи. Может, за это я и возненавидела волшебника, если не считать моей любви: он снова пробудил во мне желание быть хорошенькой. Ходить за ручку с ухажером. Нарядиться в дурацкое белое платье и, держа в руках свежие початки кукурузы, как велит традиция, обвенчаться с ним в присутствии священника. Какая чепуха.

Волшебник пристально посмотрел на меня и спросил:

— Уродина? – словно впервые слышит это слово.

Я подождала, но он, кажется, не собирался ничего добавлять. Наконец я сказала:

— Мама умерла, когда я родилась.

— Сожалею.

— Спасибо, но… – Я изо всех сил старалась не смотреть на него. – Волшебники – и, надо думать, вы тоже – защищают нас, в том числе и чтобы все рождались здоровыми. Почти все. Редко у кого происходит выкидыш, редко кто рожает мертвого ребенка. А еще редко какая мать умирает во время родов.

— Это я слышал.

— Но моя мать умерла. Рожая меня. Значит, со мной что-то сильно не так, раз она умерла, раз с этой порчей не смогло справиться даже ваше волшебство. Иначе она бы не… – Я замолчала и прочистила горло. – А, ладно.

— Ты не виновата.

— Ну…

— И твой отец тебя не винит.

— Не винит. – У меня зачесались глаза. – Нет, Па любит меня.

— Боюсь, я сильно разочаровал собственного отца. – Сильвестр вздохнул.

— У вас есть отец?

Мне трудно было в это поверить.

— Конечно. И ты его видела. Во всяком случае, видела его портрет.

Я глупо уставилась на него.

— Король. – И волшебник царственно лениво взмахнул рукой.

— Король? Король – ваш отец?

— Вроде того. Мы все – мои сестры и я – его дети.

— Я… не знала.

— Он это не афиширует.

Неужели король – отец всех волшебных делателей?

— Не знаю, что не так с моей способностью к волшебству. Иногда заклинания действуют, а иногда нет. Но уж если срабатывают, то куда сильнее, чем у других. А когда нет… Ну, результат ты сама видела: черт знает что. Когда ему удалось создать меня, он был в восторге; но, несмотря на все его усилия, я управляю собственной волшебной силой куда хуже моих сестер – других волшебных делателей. Кларисса пыталась научить меня быть таким же. Старалась изо всех сил.