Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 105 – Аля Герм

Ниса лежала на уступе, прижавшись щекой к влажному камню, и чувствовала, как под пальцами дрожит скала от шагов приближающейся армии, а в ушах стоит сухой, нарастающий скрежет ледяных доспехов, будто целая река замерзает на бегу. Внизу, за валуном у узкого места дороги, Дагорн держал меч в руке, пальцы сжимали эфес так, что костяшки побелели, и он не сводил глаз с долины, где пыль медленно сгущалась в чёткие очертания строя — сначала тени, потом силуэты, а затем и лица, и среди них, впереди всех, фигура в бело-голубом плаще, чьи края не колыхались от ветра, потому что сам воздух вокруг него застыл, как стекло. Она знала: это Волард, и его присутствие выжигало из мира даже пение птиц, оставляя только тишину, плотную и тревожную, как перед ударом молнии.

Она приподняла ладонь над трещиной в камне, не касаясь, а лишь удерживая над ней тепло своей кожи, и в этот миг вспомнила не уроки Хассияна, а собственный голос в библиотеке: «Я не убивала», — и поняла, что сейчас ей не нужно никого убивать — ей нужно просто дать камню упасть, как он и должен был падать сто лет, если бы не магия Воларда, впрыснувшая в его жилы лёд, чтобы сковать движение времени. Внизу Дагорн увидел, как солдаты сбиваются в плотный строй, готовясь к штурму, и молча вынул из-за пояса метательный нож, прицелился в капитана с красным пером на шлеме и метнул — лезвие вонзилось в горло без звука, и тот рухнул, задохнувшись, а остальные на мгновение замерли в растерянности, и именно в эту паузу Ниса опустила ладонь на камень и выпустила свет.

Он вышел не взрывом, а медленным, глубоким теплом, как утреннее солнце над снежным полем, и мягко проник в трещину, нашёл лёд, впаянный Волардом в породу, и растопил его изнутри, как весна растапливает снег. Камень сначала застонал глухо, как раненый зверь, потом треснул с таким грохотом, что задрожали все скалы вокруг, и рухнул, подняв облако пыли, которое на мгновение скрыло всё — армию, дорогу, самого Воларда. Когда пыль осела, дорога оказалась перекрыта гигантским обломком, а Волард стоял всего в десяти шагах от завала, его лицо искажала не боль, а ярость, потому что его магия, его порядок, его лёд — всё это не выдержало одного прикосновения живого тепла, и он впервые за триста лет почувствовал, как его власть даёт трещину.

Камень рухнул с грохотом, от которого задрожали даже самые дальние вершины, и пыль, поднятая обвалом, накрыла дорогу плотной завесой, скрыв от глаз Воларда и его армию. На мгновение воцарилась тишина — не мирная, а напряжённая, как затишье перед штормом.

— Ты справилась, — сказал Дагорн, уже на ногах, его клинок выскользнул из ножен бесшумно, как тень. — Беги.

Она не стала ждать, не стала смотреть, как враги метаются у завала; она просто оттолкнулась от уступа, перекатилась по склону, сбивая колени о камни, и уже через мгновение оказалась рядом с ним, дыша тяжело, но взгляд её был ясным и собранным.

— Они отрезаны на время, — сказала она, голос хриплый от пыли, но твёрдый. — Но Волард найдёт обход. Ему не нужна дорога — ему нужен источник.

Дагорн кивнул, не тратя слова на согласие — он и так знал, что в её голосе нет страха, только расчёт, — и, схватив её за руку, потянул вверх по тропе, ведущей к Скальным Порогам, где среди разломов и уступов, по старинным картам Себастьяна, должен был быть узкий проход, почти незаметный со стороны, но ведущий прямиком к священному источнику Предков. Они бежали молча, не оглядываясь, потому что знали: Волард не станет ждать. Он уже приказывает своим магам искать путь сквозь камень, а его Всадники уже карабкаются по склонам, как пауки по стене.