Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 91 – Полина Мирская

— Простите, Корнелий Августович, — сказала Алёна. — Но в фармакопее, том второй, страница двести семнадцатая, указан именно глёт. Белила там добавляют в другой пластырь, белый. Вы, должно быть, перепутали.

В зале повисла тишина.

Старик Лыков вдруг закряхтел, полез в карман, достал оттуда маленькую потрёпанную книжечку — свою, личную фармакопею, — полистал её дрожащими пальцами, нашёл страницу. Посмотрел. И гулко, раскатисто рассмеялся, тряся белой бородой.

— Глёт! — объявил он. — Глёт, Корнелий Августович! Вдова права. Ты, батюшка, запамятовал.

Немец Гейне захихикал в жабо, как кузнечик. Княгиня в углу демонстративно зааплодировала, три раза хлопнув ладонями в перчатках.

Штраль улыбнулся. Улыбка была прежней — тёплой, с ямочками. Только на скулах у него проступили красные пятна.

— Действительно, — сказал он. — Запамятовал. Благодарю за поправку, сударыня. — Он помолчал. — Что ж. Устная часть окончена. Перейдём к практической.

Её подвели ко второму столу. К весам, ступкам, банкам.

Гаврила Фомич ждал её там.

Он стоял за столом в белом фартуке, как полагается служителю гильдейской аптеки. Рыжий, с бородой лопатой, с бородавкой на щеке размером с горошину. Именно такой, каким его описал Тимка. Он улыбнулся Алёне — широко, угодливо, показав жёлтые зубы, — и чуть поклонился.

— Всё приготовлено, сударыня. Всё лучшее.

Алёна посмотрела на него. Спокойно, внимательно. Так, как смотрела у кассы на покупателей, которые приносили поддельные рецепты.

Гаврила Фомич отвёл глаза.

— Рецепт, — сказал Штраль из-за стола и протянул листок. — Порошок от изжоги. Magnesia usta — две драхмы. Saccharum — одна драхма. Elaeosaccharum Menthae — полдрахмы. Смешать, разделить на шесть доз. Приготовьте, сударыня. После этого комиссия проверит ваш порошок. Как предписывает устав.

Он кивнул в сторону двери. Там, на поводке у сторожа, сидела лохматая рыжая дворняга с умными грустными глазами. Она смотрела на Алёну и виляла хвостом.

Алёна взяла листок. Прочла. Положила на стол.

Потом подошла к банкам и начала их осматривать. Одну за другой. Неторопливо. Магнезия — в белой фаянсовой банке с синей надписью. Сахар — в стеклянной. Мятный элеосахар — в маленькой. Соляная кислота — в склянке с притёртой пробкой, на краю стола, рядом с другими реактивами, как и полагалось в любой порядочной аптеке.

— Корнелий Августович, — сказала она, не оборачиваясь. — По уставу гильдии, параграф девятый, аптекарь обязан убедиться в чистоте веществ перед тем, как готовить из них лекарство. Я права?

Пауза.

— Правы, — сказал Штраль. — Но вещества гильдии проверены. Вы можете не беспокоиться.

— Я не беспокоюсь, — сказала Алёна. — Я исполняю устав. Мне муж так велел — всегда проверять. Прохор Савельич, ведь ваш покойный друг Иван Кузьмич Вересов тоже всегда проверял?

Старик Лыков, к которому она обратилась, вскинул белые брови. Потом медленно, торжественно кивнул.

— Всегда, — сказал он. — Иван Кузьмич проверял даже воду для промывки склянок. Покойник был въедлив. Пусть проверяет, Корнелий Августович. По уставу — пусть.

Штраль помедлил одну секунду. Одну. Но Алёна, стоявшая спиной, почувствовала эту секунду кожей.

— Разумеется, — сказал он. — Проверяйте.

Она взяла магнезию.

Щепоть — на кончике ножа. В чистую склянку. Туда же — немного соляной кислоты. Магнезия растворилась с лёгким шипением. Раствор стал прозрачным.