Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 36 – Полина Мирская

Глава 11. Свекровь

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Наблюдение: свекрови во всех мирах одинаковые. Различаются только транспортом, на котором приезжают. Эта приехала на возке. С сундуком. Надолго».

Утром Алёна первым делом пошла смотреть заднюю дверь.

Дверь выходила во двор — маленький, заросший бурьяном, с поленницей у забора, колодцем-журавлём и покосившейся будкой, в которой когда-то, видимо, жила собака. Сама дверь была дубовая, обитая железными полосами, с тяжёлым висячим замком снаружи и задвижкой изнутри.

Задвижку Алёна помнила. А вот замок…

Замок был новый. Блестящий, без единого пятнышка ржавчины, с аккуратной латунной накладкой. Такой мог висеть на складе богатого купца или на ящике с казённым жалованьем. Но никак не на задней двери полунищей аптеки.

— Агафья, — позвала она. — Вы меняли замок?

Агафья вышла на крыльцо, кутаясь в шаль, посмотрела и пожала плечами.

— Я? Да откуда, барыня. Я и не замечала. — Она пригляделась. — А ведь и правда новый. А старый-то где?

Старого не было.

Ответ пришёл через час вместе с Грохотовым, который явился за Ефимом: генерал велел переводить денщика в казармы. Алёна поймала унтера на крыльце и показала на замок.

— Ах, это… — Грохотов почесал затылок под фуражкой, и лицо у него сделалось виноватым, как у мальчишки, пойманного на краже яблок. — Это, сударыня, его превосходительство велели. На второй день, как Ефим у вас слёг. Сказали — раненый в доме, двор открытый, мало ли кто шастает. Велели поменять тихо, чтоб вас не тревожить. Ключи вот.

Он вынул из кармана связку из двух ключей и смущённо протянул Алёне.

— Простите, сударыня. Забыл передать. Его превосходительство три раза напоминал. А я всё… это…

Алёна взяла ключи. Они были тёплые от кармана унтера.

«Раненый в доме, — подумала она. — Двор открытый. Мало ли кто шастает».

Генерал Северский не похож был на человека, который тревожится о шастающих по дворам. Генерал Северский был похож на человека, который что-то знает.

— Передайте его превосходительству мою благодарность, — сказала она. — И скажите… скажите, что мне нужно с ним поговорить. Когда ему будет удобно.

Грохотов кивнул, явно радуясь, что гроза миновала, и ушёл помогать Ефиму собирать нехитрые пожитки.

Прощание с Ефимом вышло шумным. Он долго благодарил, путаясь в словах, целовал Алёне руку, обещал прислать из деревни «самого лучшего мёду, какой только у матушки бывает». Агафье он подарил вырезанную из полена ложку — оказывается, сделал её за два дня, лёжа на лавке. Агафья покраснела, как свёкла, и спрятала ложку за пазуху. Тимке — показал, как отдавать честь. Тимка тут же отдал честь Фосфору, получил от кота пренебрежительный взгляд и остался чрезвычайно доволен.

Когда солдаты ушли, в задней комнате сразу стало пусто и тихо. Агафья долго стояла у опустевшей скамьи у печки, потом вздохнула и пошла месить тесто.

Свекровь приехала в среду, около полудня.

Сначала на улице раздался грохот колёс, ржание, крики возницы. Потом у крыльца остановился громоздкий крытый возок, обитый кожей, с сундуком, привязанным сзади. Из возка, тяжело опираясь на руку возницы, выбралась высокая сухопарая женщина лет шестидесяти, в чёрном салопе с куньим воротником и чёрном же капоре с вуалью.