Книга Укрощение строптивого ректора, страница 56 – Леон Монтан

За преподавательским столом на возвышении уже сидел лорд Джулиан Ванкур.

Выглядел столичный ревизор скверно: под глазами залегли тёмные круги, напудренный парик сидел слегка набекрень, а правая рука то и дело нервно почёсывала ушибленное вчера плечо. Всю ночь в своих гостевых покоях этот павлин прождал меня «без кота и без белья» в компании двух бутылок кислого вина и, разумеется, не дождавшись, теперь метал в мою сторону взгляды, полные ядовитой злобы.

— Профессор Вейн! — процедил Джулиан сквозь зубы, когда я с милой улыбкой опустилась на соседнее кресло и принялась намазывать горячий тост маслом. — Вы вчера проигнорировали официальный вызов старшего инспектора трибунала для дачи ночных показаний! Зато в районе одиннадцати вечера в центральном учебном корпусе ощущались такие подземные толчки и грозовые разряды, что у меня в спальне штукатурка на кровать обвалилась! Чем вы там занимались?!

— Исключительно калибровкой высокоточных приборов с руководством, господин инспектор, — невинно проворковала я, откусывая хрустящий тост. — Знаете ли, старая дубовая мебель в академии иногда так скрипит и входит в резонанс, что без глубокого… погружения в предмет никак не обойтись!

В этот самый момент в трапезную чеканным шагом вошёл сам лорд-ректор Магнус Дарк.

По залу прокатилась привычная тишина, кадеты выпрямили спины. Магнус был как всегда безупречен: свежий чёрный мундир, идеальная выправка, ледяной взгляд…

Вот только когда он сел во главе стола и слегка повернул голову к свету из высокого окна, я чуть не подавилась чаем.

Там, где жёсткий воротник-стойка неплотно прилегал к мощной шее ректора, прямо над серебряной петлицей с молнией, во всей красе пламенел яркий, сочный, совершенно бесстыдный лиловый засос, который я вчера в пылу страсти на кафедре оставила со всем своим ведьминым темпераментом!

И самое смешное: Магнус явно пытался с утра замаскировать эту улику бытовой иллюзией, но поскольку след оставила ведьма на пике магического выброса, обычная маскировка с моей метки просто сползала, заставляя засос предательски переливаться на солнце золотистыми искорками!

Кадет-сержант Дориан Хоук за первым столом четвёртого курса выронил ложку в овсянку, проследил взглядом от шеи ректора к моим покусанным, припухшим губам, потом обратно к шее Дарка — и в глазах главного хулигана академии вспыхнуло такое священное, безграничное уважение к обоим преподавателям, что он молча приложил руку к груди.

А вот Бегемот, который до этого скромно сидел под столом у моих ног, мгновенно почуял золотую жилу.

Наглая морда бесшумно вынырнула прямо на край белоснежной скатерти между моей тарелкой и кофейником Магнуса. Кот внимательно посмотрел на шею грозного генерала, перевёл жёлтые глаза на лицо ректора и громким, отчётливым театральным шёпотом произнёс:

— Кхм. Товарищ главнокомандующий! Докладываю: камуфляж на шее пробит в районе сонной артерии! Следы незаконного проникновения ведьмы на режимный объект видны невооружённым глазом!

Магнус замер с чашкой чёрного кофе у губ. Его взгляд медленно опустился на кота.

— Чего тебе, шерстяной? — одними губами, так, чтобы не услышал сидящий через два стула Джулиан, процедил ректор.

— Молчание — золото, милорд, а в условиях военного времени — густая деревенская сметана тридцатипроцентной жирности и кусок слабосолёной сёмги с вашего генеральского блюда, — деловито прошептал Бегемот, пододвигая лапой к локтю Дарка пустое серебряное блюдце. — Иначе я сейчас заору на весь зал частушку про то, кто вчера на кафедре половицы проломил! У меня, между прочим, душевная травма — я под дверью в замочную скважину такой фейерверк видел, что до сих пор правым глазом в темноте свечусь!