Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 57 – Ева Найт

— Уже? — спрашиваю я. — Они даже с тобой не поговорили?

— Поговорили. Предлагали удалить публикацию и извиниться за то, что обвинил мать. Я отказался.

Он говорит глухо. Мне хочется сказать, что эти люди его недостойны, но я их не знаю. Знаю только, что он много лет там работал и что фонд носит имя его отца.

— Где ты сейчас?

— У себя, — Андрей отзывается не сразу. — Забрал документы, которые относятся к моей работе. Личные вещи привезут позже.

— Я приеду, — отвечаю я и встаю. — Если ты не хочешь побыть один.

Андрей молчит достаточно долго, чтобы я начала жалеть о своём предложении.

— Хочу, чтобы ты приехала, — говорит наконец.

Я передаю Светлане оставшиеся задачи и еду к нему. У ворот уже темно. Андрей встречает в прихожей в рубашке с расстёгнутым воротом. На полу коробка с папками. Я снимаю обувь, подхожу к нему сама.

Он прижимает меня к себе. Сильно, почти болезненно. Я не отстраняюсь, только прошу пройти в гостиную, потому что у двери холодно.

На диване лежит рамка с фотографией его отца. Андрей поднимает её, долго смотрит, потом ставит на полку.

— Там мы первый зал для занятий открывали, — говорит он. — Отец ещё был жив. Я ему доказывал, что всё надо делать быстрее. Он смеялся. Сказал, сначала научись людей слушать.

— Ещё раз, — просит Андрей у моей шеи.

Я смеюсь сквозь слёзы, заставляю его отстраниться, чтобы видеть лицо.

— Люблю, — повторяю я. — Только если будешь требовать это каждые пять минут, начну сердиться.

Он целует меня, и я наконец перестаю думать о том, как выгляжу после целого дня. Остаюсь у него на ночь. Утром мы вместе ищем его очки, которые оказываются возле коробки из фонда. Он ругается, я подаю их и смеюсь снова. Нам ещё нужно научиться жить после всего, что сказали друг другу. Пока получается хотя бы завтракать без страха.

В последующие недели проверка занимает всё больше времени. Я работаю в ресторанах, отвечаю на вопросы специалистов и собираю материалы по проектам, которые помню лично. Спорные финансовые акты по-прежнему проходят без моего согласования. Каждый раз, когда сотрудник привычно протягивает мне такой лист, приходится напоминать об ограничении. От этого никак не перестаёт саднить.

Сегодня у Полины встреча с адвокатом и аудитором. Она попросила меня приехать, но заранее предупредила: документы передаст сама. В переговорную входит с ноутбуком и двумя папками. На запястье след от маркера, волосы убраны кое-как. Дочь с утра сопоставляла старые фотографии монтажа.

— Здесь всё, что мы действительно делали, — говорит она, раскладывая материалы. — Эскизы, переписка, закупки, фотографии. А здесь бумаги, которые готовил Фомин. Я подписывала часть из них. Я это не отрицаю.

Она с усилием произносит последнюю фразу. Я знаю, как хотелось ей в первые дни сказать, что вообще ни при чём. Теперь Полина отделяет своё от чужого. Иногда слишком жестоко к себе.

Аудитор открывает перечень платежей. Рядом лежат данные «Вереска» и банковская выписка студии. Он показывает несколько переводов в «Север-Декор». Название знакомо: эти субподряды уже попали в неподтверждённые три миллиона шестьсот тысяч.

— Олег Борисович представил их как своих проверенных людей, — вспоминает Полина. — Сказал, они не подведут по срокам. Я не искала других.