Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 54 – Ева Найт

За воротами я набираю воздуха столько, что начинает колоть под рёбрами. Мне хотелось услышать правду. Услышала. Почему же теперь хочется плакать ещё сильнее?

Андрей открывает машину, но я не сажусь.

— Она правда может убрать тебя из фонда?

— Может добиться нужного решения, — отвечает он. — Там люди, которые много лет ей обязаны. Часть из них отцу тоже. Я знаю, как она с ними поговорит.

— Ты связан с ними всю жизнь, — напоминаю я. — Не говори сейчас, что тебе всё равно.

Он поворачивается ко мне с раздражением.

— Мне не всё равно! Это фонд отца. Я работал там, когда в собственном бизнесе было полно проблем. Но я не стану за место в совете опять расплачиваться тобой.

От его слов становится жарко. Я хочу поверить сразу, целиком, без этого унизительного ожидания, что вечером он позвонит и попросит немного отложить публикацию.

— Ты уже однажды выбрал её, — произношу я.

Андрей отпускает дверцу. Несколько секунд смотрит мне в лицо.

— Знаю. И ты сейчас ждёшь, что я сделаю это снова.

Я не отвечаю. Он прав, но мне больно слышать это от него. Хочется сказать, что я ничего не жду, что мне уже давно безразлично. Только утром я была у него в объятиях. Не безразлично.

— Я не буду требовать, чтобы ты перестал с ней общаться, — говорю наконец. — И смотреть, достаточно ли демонстративно ты порвал с матерью, тоже не хочу. Но свою репутацию я защищу. Даже если ты передумаешь.

— Я не передумаю, — он придерживает дверь, пока я сажусь. — Поедем к тебе? Нужно решить, что именно мы скажем.

Мне хочется домой, к Полине, где нет старых портретов и запаха Галины. Соглашаюсь. В дороге Андрей предлагает приложить к заявлению архивные документы. Я уточняю, что из описи нужно убрать сведения о других украшениях. Не хочу, чтобы моя история превратилась в повод разглядывать семейные ценности Воронцовых.

— Юристы проверят, — говорит он. — Я могу поручить подготовку своим.

— И моим, — добавляю я. — Андрей, окончательный текст мы утверждаем вдвоём. Я не хочу однажды открыть новости и узнать, как ты меня спас.

Он бросает на меня короткий взгляд, затем возвращается к дороге.

— Хорошо. Сначала оба читаем. Потом публикуем.

Дома Полина встречает нас у кухни. Видит папку и сразу откладывает телефон. Я рассказываю ей, что нашли и что сказала Галина. На признании в задуманном разводе дочь садится. Смотрит на Андрея с неприкрытой злостью.

— И вы позволили ей потом столько лет говорить про маму?

— Полин, — начинаю я, но она оборачивается ко мне.

— Мам, я знаю! Ты рассказывала. Просто… она же знала всё с самого начала!

Андрей остаётся в дверях кухни.

— Позволил, — отвечает он дочери. — Поэтому сейчас я сам скажу, что сделал. И чего не сделал.

Полина отворачивается. Она ещё не умеет соединять мужчину, которому я сейчас доверяю, с человеком из этой истории. Я тоже не всегда умею. Прошу её поставить чайник, а сама звоню адвокатке.

Через два дня мы сидим в её переговорной и разбираем текст. За это время Андрей не просил ничего отложить. Но дважды звонила Галина. Первый разговор я слышала случайно: он вышел на лестничную площадку у меня дома, а дверь осталась приоткрыта. Мать требовала не позорить семью. Он сказал, что дальше будет говорить только о конкретных документах, и закончил звонок.

Теперь юристы спорят, как сформулировать обстоятельства старого обвинения, чтобы в тексте остались факты. Я перечитываю абзац о себе.