Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 16 – Марина Латрина

И я не хотел, чтобы ты жила со мной в бедности и позоре, после того как я всё потеряю. Тогда я решил согласиться — не потому, что действительно собирался жениться на Алине, а чтобы выиграть время и собрать доказательства его преступлений.

Ты же знаешь, что такие люди, как мой отец, просто не могут вести бизнес чисто.

— И тебе не пришло в голову просто рассказать мне об этом? — спросила я тихо. — Довериться мне, а не защищать меня молчанием, которое обернулось для меня просто кошмаром наяву?

— Я боялся, что если ты будешь знать, отец поймёт это по твоему поведению и остановит мой план раньше времени, — сказал Тимур. — Или, того хуже, использует тебя как рычаг давления, если узнает, что ты в курсе. Я хотел оградить тебя от этого любой ценой. Как оказалось — ценой куда большей, чем я мог представить.

Повисло долгое молчание. Наконец я решилась спросить о том, что не давало мне покоя с самого возвращения в Москву.

— Ты ещё общаешься с Кириллом? — спросила я.

Тимур удивлённо посмотрел на меня.

— Иногда видимся. А что?

— После того как мы вернулись из Санкт-Петербурга, он провожал меня до дома, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Попытался меня поцеловать. Говорил, что мне стоит быть с ним, что ты меня не уважаешь и не любишь, раз способен на такое. А потом сказал, что картина, которую он просил меня помочь выбрать в подарок «особенному человеку», на самом деле предназначалась мне.

Тимур замер, и я увидела, как кровь отливает от его лица.

— Что ты ему ответила? — спросил он глухо.

— Отказала, разумеется, — сказала я. — Сказала, что он мне никто, кроме друга, и что я не собираюсь мстить тебе через постель твоего же лучшего друга.

Тимур долго молчал, и я видела, как в его глазах шок медленно сменяется чем-то куда более холодным и опасным.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказал он наконец. — Вероника... а что, если сообщения и фотографии — тоже его рук дело? Он знал о разводе с самого начала, помогал с документами, у него был доступ ко всему...

— Возможно, — сказала я тихо. — Но даже если это правда, это не снимает с тебя вины, Тимур. Ты всё равно не рассказал мне правду. Кем бы ни оказался Кирилл, начал всё это ты — своим молчанием.

— Могу я хотя бы видеться с ним? — спросил он наконец. — С Матвеем. Он мой сын, Вероника, у меня есть на это право.

Я долго смотрела на него, взвешивая в голове десятки противоречивых мыслей разом. Часть меня — обиженная, израненная, всё ещё не готовая простить — хотела сказать «нет», хлопнуть дверью и никогда больше не впускать этого человека в свою жизнь.

Но другая часть, та, что весь вечер наблюдала за выражением его лица у кроватки Матвея, знала: лишить сына отца из чувства собственной мести было бы жестокостью, которую я не смогла бы себе простить.

Не ради Тимура — ради Матвея, который заслуживал знать своего отца, каким бы сложным ни было наше собственное прошлое.

— Хорошо, — сказала я. — Ты можешь видеться с ним. Ты действительно имеешь на это право, и я не собираюсь лишать Матвея отца. Но пойми меня правильно, Тимур: это не значит, что мы с тобой снова будем вместе. Это касается только вас двоих.

— Понимаю, — сказал он тихо, и в его глазах впервые за весь этот тяжёлый разговор мелькнуло что-то похожее на робкую, но упрямую надежду.