Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 14 – Марина Латрина

— Сколько ему? — спросил он резко, уже другим голосом.

— Год и три месяца, — ответила я, не понимая пока, куда он клонит.

Он быстро, почти лихорадочно, что-то посчитал в уме, и я увидела, как в его глазах разгорается дикое, совершенно необоснованное подозрение.

— Значит, вот в чём дело, — процедил он, оборачиваясь к двери, за которой раздавались шаги Артёма. — Если посчитать назад... это могло случиться ещё до развода. Пока мы были женаты. Или сразу после. От него?

— Как ты смеешь даже предполагать такое, — сказала я, чувствуя, как во мне закипает вся накопленная за два года боль. — Это ты первый так поступил со мной. Подсунул мне бумаги на развод и специально отвлек, чтобы я ничего не поняла. Планировал свадьбу с другой женщиной. И при этом продолжал возвращаться в нашу постель, а потом звонить мне каждый вечер, как ни в чём не бывало.

Голос мой дрогнул.

— Знаешь, что было хуже всего, Тимур? Не сами документы. Не Алина. А то, что где-то внутри я сразу поверила твоему отцу. Не удивилась. Потому что мне годами намекали — и твоя мать, и весь ваш круг, — что я тебе не пара. Я просто наконец услышала прямое подтверждение тому, во что меня годами заставляли поверить.

— Поверила отцу? — Тимур резко поднял на меня взгляд, явно сбитый с толку. — О чём ты? Он же не должен был иметь к этому никакого отношения — я специально просил его держаться от тебя подальше.

Я невесело усмехнулась.

— Значит, просьба не сработала, — сказала я. — Он приезжал в наш с тобой дом. Лично. Сидел в нашей гостиной и рассказывал, что мы уже разведены, что ты слишком мягкотел, чтобы сказать мне это в лицо, и что мне пора собирать вещи.

Лицо Тимура побелело.

— Он приезжал к тебе? Когда?

— За месяц до твоей несостоявшейся свадьбы, — сказала я. — Показал мне копию документов. Даже пошутил, что хотя бы ты не оказался глупцом и не оставил мне ничего сверх положенного.

Тимур прикрыл глаза, и я увидела, как желваки на его скулах ходят от с трудом сдерживаемой ярости.

Он молчал долго, потрясённый настолько, что, казалось, забыл, как дышать.

— Мне нужно поговорить с ним, — сказал он наконец глухо, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. — Я и подумать не мог, что он посмеет вмешаться настолько напрямую.

— Это была твоя вина, что мы вообще оказались в этой ситуации, — сказала я тихо, но твёрдо.

Он не нашёл, что ответить.

Я стояла посреди собственной гостиной, глядя на человека, которого когда-то любила больше жизни, и с горечью осознавала, что даже сейчас, произнося эти обвинения — справедливые, выстраданные, — какая-то часть меня продолжала искать в его лице подтверждение того, что он всё ещё способен на настоящую любовь, а не только на разрушение.

Это открытие пугало меня едва ли не больше, чем сам факт его появления на пороге: я думала, что похоронила эти чувства глубоко и навсегда, а оказалось, что они просто ждали своего часа, притаившись где-то под коркой обиды и защитного гнева.

В этот момент в комнату вошёл Артём, привлечённый повышенными голосами, и остановился в дверях, быстро оценивая обстановку — напряжённые плечи Тимура, мои сжатые кулаки, всхлипывающего на руках у няни Матвея.

— Всё в порядке? — спросил он ровным голосом, но я видела, как он незаметно встал так, чтобы в случае необходимости оказаться между нами.