Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 19 – Марина Латрина

Я как раз выходила после последней пары, всё ещё думая о том, простит ли меня группа за внеплановую контрольную, когда увидела её — прислонившуюся к дорогой машине, безупречную, в чёрном кожаном пальто, будто сошедшую со страниц того самого глянцевого журнала, что писал обо мне месяц назад.

— Вероника, — сказала она, отталкиваясь от машины и подходя ко мне с той же лёгкой, снисходительной улыбкой, которую я помнила по фотографиям двухлетней давности. — Или мне называть тебя Соколовой? Слышала, ты сменила фамилию. Как… практично.

Внутри меня будто что-то оборвалось — целый ворох эмоций, которые я, казалось, давно похоронила, разом поднялся на поверхность: унижение той сцены на улице в Санкт-Петербурге, бессонные ночи, тошнота, слёзы в гостиничном номере. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а руки сжимаются в кулаки внутри карманов пальто.

— Что тебе нужно, Алина? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от с трудом сдерживаемой ярости.

— Просто хочу поприветствовать старую знакомую, — она склонила голову набок, разглядывая меня с тем оценивающим прищуром, каким разглядывают вещь на распродаже. — Слышала, вы с Тимуром снова… общаетесь. Мило. У вас, кажется, даже ребёнок общий.

— Не понимаю, тебя это как-то касается, — сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — не от страха, а от абсурдности происходящего: эта женщина, из-за которой я два года считала себя недостаточно хорошей, стояла сейчас передо мной и разговаривала со мной так, будто имела на это какое-то право.

— Касается, — сказала Алина, и улыбка на мгновение сползла с её лица, обнажив что-то более острое. — Потому что я тоже когда-то была частью его жизни. И я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты снова разрушаешь всё, что могло бы получиться у меня.

— У тебя? — я не удержалась от короткого, недоверчивого смешка. — Алина, свадьба сорвалась не из-за меня. Она сорвалась, потому что твой и его отец пытались разорить компанию Тимура, а Тимур в ответ разоблачил своего отца. Я тут вообще ни при чём.

Что-то мелькнуло в её глазах — быстрая тень, которую я тогда не сумела распознать, спишу это на обычное раздражение, — но голос её остался тем же холодным, отработанным тоном.

— Просто дружеский совет, — сказала она, садясь обратно в машину. — Не привыкай к роли счастливой воссоединившейся семьи, Вероника. Некоторые вещи имеют свойство разваливаться так же внезапно, как и складываются.

Она уехала, оставив меня стоять на пустой стоянке у университета, дрожащую — не от холода. Всю дорогу домой я прокручивала в голове этот разговор, пытаясь понять, что именно так задело меня в её словах — не сама угроза, а то, с какой уверенностью она произносила слово «разваливаться», будто знала что-то, чего не знала я.

Я не рассказала об этом Тимуру сразу. Часть меня — та самая часть, что два года училась справляться со всем в одиночку — решила сначала разобраться сама, прежде чем впутывать кого-то ещё в очередной виток этой изматывающей драмы.

* * *

Проблемы у Артёма начались через неделю после моей встречи с Алиной — слишком быстро, чтобы быть совпадением, хотя тогда я ещё не связывала одно с другим.

— У нас проблемы с поставщиком оборудования для нового ресторана, — сказал Артём однажды вечером, устало потирая переносицу за кухонным столом. — Контракт, который мы подписывали полгода назад, вдруг оказался «пересмотрен» из-за смены собственника компании-поставщика. Новый собственник требует либо переподписать на невыгодных условиях, либо разрывает договор за месяц до открытия.