Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 99 – Ли Доу

— Нет. Мой папа говорил, что будет гидом в Камбодже, но, так как мама не говорит по-английски, она не поехала с ним, поэтому они развелись, – ответил Сынхо, как будто он так твердо в это верил. Хёнджи выглядела так, будто собирались что-то сказать, но, передумав, просто закрыла рот.

— Твой отец часто приезжает?

— Прошлой весной приехал и больше не возвращался, – ответил ребенок на ее вопрос.

Хэвон подумала, что название «Книжный магазин “Спокойной ночи”» на картинке тоже очень милое.

Ночью того же дня

В то время как Ынсоп, оперевшись о изголовье кровати и положив ноутбук себе на колени, что-то писал, рядом с ним лежала Хэвон, натянувшая на себя одеяло и погруженная в свои мысли. Это был день, когда она несильно устала, и душа ее была спокойна. Фигура лося и лицо давней подруги появлялись и исчезали одно за другим в потолочном узоре. Возвращаясь к тому, что Боён сказала днем, Хэвон заговорила:

— Знаешь, сначала мы замечали только хорошие стороны друг друга, но… Позже начали выплывать стороны, которые не приходились по душе.

Ынсоп перестал стучать по клавиатуре.

— Да?

— Конечно же. Все отношения такие.

Скептически ответив, она повернулась на бок, положила голову на локоть и посмотрела на него.

— Ты уже что-нибудь обнаружил у меня? Недостаток или разочарование. Или что-то, что не пришлось по душе.

Выражение лица Ынсопа было сложно разобрать.

— Почему бы не спросить о хороших качествах…

— Знаешь, таких, как я, называют пессимистами. Поэтому я предпочитаю сначала услышать плохие качества.

Хэвон рассмеялась с двусмысленным чувством: шутит она или всерьез. Ынсоп был смущен, но начал размышлять.

— Что ж… Я не был одинок до того, как ты приехала, но после твоего возвращения чувствую себя немного одиноко.

— Почему?

— Я привык жить один в этой комнате, но в последнее время, когда ты уходишь в ореховый дом, чувствую опустошение. Говоря об отрицательных чертах, вероятно, это оно.

Ынсоп говорил чуть слышно, но, слушая его, Хэвон была немного взволнована. У нее почти не было настроения, поэтому, задав резкий вопрос, но получив сразу теплый ответ, она почувствовала радость. Девушка уткнулась лицом в поясницу Ынсопа, обняла его обеими руками и тихо рассмеялась. Он погладил ее рукой по волосам.

— Как паутина на дереве. Твои волосы.

Хэвон снова улыбнулась, потому что это было абсурдно, и ее плечи задрожали.

— Думаю, я разозлюсь. Я понимаю шелк, но паутина?

— Я никогда раньше не касался шелка…

— Ты когда-нибудь прикасался к паутине?

Ынсоп снисходительно улыбнулся.

— Когда я иду в горы, то иногда попадаю лицом или рукой в нее. Ощущения потрясающие. Она тонкая и мягкая, но кажется, что из нее невозможно выпутаться.

Хэвон подняла голову.

— Если так, то ладно. Хочу волосы-паутину.

Затем она провела пальцем по крышке ноутбука.

— Итак, раз ты не веселишься со мной, то стараешься над листовым романом?

— Потихоньку.

Ынсоп положил ноутбук под кровать и лег рядом с ней. Он обнял ее, и они тепло коснулись губами друг друга.

После близости наступила дремота. Ынсоп закрыл глаза, а она выскользнула из постели и стала искать свою одежду. Даже если она хочет спать, ее беспокоило, что тетя осталась одна в доме. Интересно, при чем тут она, но все же…

Хэвон хотела выйти из комнаты, но заметила, что индикатор питания ноутбука, стоящего на полу, все еще мигает. Она коснулась сенсорной панели, экран загорелся, и появился текст.