Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 19 – Татьяна Михаль

А потом я увидела Гайдара. Мужчина стоял у входа в свой дом. Он был бледный, но прямой, как штык.

Рядом с ним топтался Исмаил и что-то быстро ему докладывал, видимо, описывал мои подвиги.

Гайдар слушал, не перебивая, и пристально на меня глядел.

Я подошла и сложила руки на груди.

— Князь, – обратилась к нему строго, – вы зачем встали? Я же велела вам лежать.

— Моя сестра, – ответил он глухо. – Ты спасла мою сестру.

— Вы попросили о помощи, и я не могла отказать.

Он помолчал, а потом вдруг протянул руку и вдруг коснулся моего плеча, и я невольно вздрогнула.

— Ты необыкновенная женщина, Марья Арсеньевна, – проговорил он тихо. – Но теперь я точно знаю, что ты не шпионка, не беглая каторжница и не сумасшедшая. Ты – настоящий лекарь от бога.

— Спасибо за доверие, – усмехнулась я.

Ого, оказывается, он подумал, что я либо беглая, либо шпионка. Очуметь!

— А теперь марш в постель, князь! Иначе я не ручаюсь за себя! – шутливо пожурила его.

И ушла, чувствуя спиной его тяжёлый и горячий взгляд.

Кажется, моя клятва, что «никаких больше кавказцев» трещала по швам.

* * *

Утро началось с петуха.

Я подскочила на своей лавке, едва не свалившись на пол, и первым делом схватилась за голову, проверить, на месте ли коса. После инцидента с Заремой это у меня теперь бзик.

Коса была на месте, голова тоже. Петух продолжал орать.

— Чтоб тебя... – пробормотала я, вставая со скамьи.

Тело ныло и страдало.

Спать на скамье – ужасно неудобно.

Огляделась. Пелагея, видимо, уже встала и ушла по делам. Лизавета спала на своей лавке, свернувшись калачиком. Никодим Силыч негромко храпел в углу.

Я плеснула в лицо ледяной водой из кувшина, кое-как привела себя в порядок и вышла на улицу, и тут же замерла.

Аул гудел, как растревоженный улей. Люди стекались к центральной площади. Все были принаряжены.

— Что происходит? – спросила у пробегавшего мимо мальчишки.

Тот вытаращил глаза, что-то пролопотал на своём языке и умчался дальше.

— Князь народ собирает, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Исмаил, молодой горец-толмач, стоял рядом и смотрел на меня с уважением и лёгкой опаской.

— Зачем?

— Узнаете, – ответил он уклончиво. – Вас тоже ждут. Идите.

Я пожала плечами и пошла к площади. Терять мне всё равно было нечего. За эти двое суток я столько всего пережила, поэтому, что ещё могло пойти не так?

Оказалось очень многое.

На площади, в центре круга, образованного жителями аула, стоял Гайдар.

Он был в парадной белой черкеске, расшитой серебром. На поясе находился кинжал с почерневшей серебряной рукоятью. На груди – серебряные газыри.

Рядом с ним стояли седобородые старейшины в высоких папахах. Чуть поодаль я увидела Пелагею.

Увидев меня, Гайдар поднял руку и гул стих.

— Люди моего рода! – начал Гайдар. Голос его разносился над площадью, как раскат грома. – Вы знаете, что случилось два дня назад. На караван напали шакалы. Мои воины разбили их, но в бою я был ранен. И эта женщина, – он указал на меня, – спасла мою жизнь!

По толпе пробежал шепоток.

— Но это не всё! – продолжал Гайдар. – Вчера она спасла мою сестру Лейлу и её сына. Более того, она вырвала зуб сыну кузнеца. Она – лекарь, но не просила награды или платы.

Шепоток стал громче. Я стояла и думала: «Боже, сейчас он меня канонизирует. Причислит к лику святых. Святая Марья Рыжая, покровительница стоматологии и родовспоможения».