Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 184 – Татьяна Михаль

— И повеселишь всю публику, – рассмеялась я.

Зарема никогда не расставалась со своим кинжалом и закрепила его на бедре под платьем.

— Тебе же придётся платье задрать. И все увидят, какого цвета твоё нижнее бельё.

Зарема густо покраснела.

Мы пошли на выход, нас ждал экипаж от гостиницы и внезапно среди гостей театра мне показалось, что я увидела Гайдара.

Я сбилась с шага, остановилась, моргнула и… всё, его уже не было. Я огляделась, но горца не было.

— Ты чего? – спросила Зарема.

— Ничего, просто показалось…

Мы сели в экипаж и поехали.

— Знаешь, что я поняла из этого балета? – спросила меня Зарема.

— Что?

— Что все мужчины – идиоты.

Я невесело рассмеялась и ответила ей:

— Женщины, дорогая моя, тоже иногда не отличаются умом.

Зарема фыркнула, она так не думала.

— Какие у нас планы?

— Завтра едем в Петербург, – проговорила я.

— Прекрасно, – кивнула она.

* * *

— МАРЬЯ —

Мы на рассвете выехали из Москвы.

Беляночка шла ровно, спокойно, она привыкла к дороге, как и я.

Вороной Заремы тоже шёл уверенно, изредка всхрапывая, когда мимо проносились экипажи. Зарема сидела в седле прямо, гордо, как и всегда, но в её глазах была задумчивость, а это что-то новенькое.

— Знаешь, – заговорила она, когда мы выехали на тракт. – Мы едем уже который день, и всё слишком спокойно.

— Ты про что? – спросила я.

— Про то, что от самых гор до самой Москвы мы дошли без приключений, – пояснила она. – Ну, не считая перевала и барса.

— И что? – пожала я плечами. – Мы живы, и едем в Петербург. Всё хорошо. Удача нам сопутствует.

Она развеселилась.

— Ты знаешь, что я тебе скажу? – проговорила она, хитро прищурившись. – Это всё моя заслуга.

— Что? – не поняла её.

— Я ведь уже говорила, что приношу удачу, – напомнила она. – Так вот, повторяю, я её приношу.

И я фыркнула, но потом кивнула и согласилась, мол, так и есть, это ты – молодец.

Зарема улыбнулась довольно, я видела, что ей приятно.

Мы ехали дальше. Дорога была длинной, но не утомительной. Поля сменялись лесами, а леса деревнями, деревни снова полями. Иногда мы останавливались на постоялых дворах, а иногда просто у дороги, чтобы перекусить и дать лошадям отдохнуть.

Я ощущала спокойствие, вообще не переживала, словно так всё и должно быть.

А потом мы приехали в Петербург.

Я не знала, что это будет так. Я думала город будет большой, но Петербург уже в этом веке величественным и очень холодным.

— Обалдеть, – прошептала я.

— Петербург, какой же он большой, – шептала Зарема и крутила головой. – Никогда не думала, что увижу этот город.

Мы неспешно двигались по улицам, как будто боялись, что город нас не примет. Люди смотрели на нас, оборачивались вслед, кто с любопытством, а были и те, кто с удивлением, даже с неприязнью.

Такое событие тут не каждый день увидишь, чтобы две женщины и верхом, да ещё без сопровождения. И где? В городе, где всё было чинно, строго и по правилам.

Короче, мы сильно выделялись, как две вороны среди павлинов.

— Надо найти моих родственников, – вздохнула я. – Пока нас не остановил кто-нибудь.

— Надо, – согласилась Зарема. Потом с подозрением поглядела на меня и спросила: – Ты знаешь, где они живут? Ты вообще их знаешь?

Я не ответила, сделал моську кирпичом и с невозмутимым видом достала дневник своей предшественницы.