Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 154 – Татьяна Михаль

— Где вы были, бестолочи, со своим «князь не принимает», когда эта дура пришла к нему?! И в смысле, зачем я к нему?! Совсем страх потеряли?!

Они потупили взгляды, как нашкодившие мальчишки.

— Живо пропустили меня! – рявкнула я.

Мужики быстро расступились. Я вошла в дом, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Гайдар лежал на кровати всё ещё без сознания. Подошла, поправила на нём одеяло. Поставила бутыль с отваром на стол. Села в кресло рядом с кроватью, и не заметила, как уснула.

* * *

Разбудил меня громкий мужской стон, да ещё с руганью. Я тут же открыла глаза и увидела, как Гайдар пытается сесть в кровати, держась за голову обеими руками.

Его лицо было бледным, глаза красными, волосы всклокоченными. Он выглядел как человек, который вчера выпил лишнего, чёрте чем занимался, а сегодня расплачивался за это.

— Голова… трещит… – простонал он, и его голос был хриплым, как у старого ворона. – Что за дрянь…

Я сонно протёрла кулачками глаза и хрипло проговорила:

— А вот нечего всяких шмар в дом пускать и из их рук пить и есть, тогда не будет голова трещать.

Он медленно повернул голову в мою сторону. И я увидела, как в его глазах мелькает целая гамма эмоций. Сначала было недоумение, потом узнавание, а далее и вовсе облегчение.

— Марьюшка моя… – выдохнул он, и в голосе его было столько нежности, что у меня бабочки в животе запорхали.

Но я не собиралась таять. Я устало встала, подошла к столу, взяла бутыль с отваром, налила в кружку и протянула ему.

— На, пей. Это снимет гадкие симптомы.

Гайдар покосился на варево красным глазом. Потом сфокусировался на мне, и тяжко вздохнул с облегчением.

— Марьюшка моя, – повторил он. – Ты здесь.

— Угу, твоя, как же… – ответила я, и в моём голосе прозвучала вся горечь, которая накопилась за эту ночь. – Теперь непонятно, как вообще наша с тобой жизнь сложится…

Он выпил отвар, поморщился и посмотрел на меня с удивлением.

— О чём ты?

Я улыбнулась наигранно ласково.

— О том, что может, тебе придётся на Лизавете жениться, а не на мне, – пропела я. И, не выдержав, забрала у него пустую кружку, и влепила ему хорошую пощёчину. Такую мощную, чтобы в его тупой голове всё прояснилось. – Ты хоть помнишь, что произошло, идиота ты кусок?!

— Марья! – вскинулся он. Попытался вскочить, но тут же опустился обратно, скривившись от боли. Отвар ещё не подействовал. – Что за…

— Ага, плохо помнишь, да? – улыбнулась я, и в моей улыбке не было ничего доброго. – А Лизу в дом к себе пустил, помнишь? И питьё из её рук взял. Зачем, мать твою?! Она такое учудила, что в страшном сне не приснится!

И я вкратце передала ему всю историю. Пока он был в отключке. Я не щадила его. Зачем? Пусть знает, к чему приводит излишняя доверчивость.

Гайдар слушал. И по мере того, что он узнавал, его лицо становилось всё мрачнее. Если в начале он выглядел просто больным, то теперь он выглядел как человек, который готов убивать.

— Я её убью, – прорычал он, когда я закончила. Его руки сжались в кулаки, на скулах заиграли желваки, а глаза стали тёмными, как грозовое небо.

— В очередь становись, – фыркнула я. – Лучше объясни мне, что теперь делать будем?

Он помолчал. Смотрел в стену перед собой, и я видела, как в его голове крутятся мысли. Наконец он заговорил.

— Ты проговорила, что она собирается признаться перед старейшинами? Что она соврёт, будто любит меня.