Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 106 – Татьяна Михаль

— Да.

— Вот и умница.

* * *

Неделя пролетела как один день, но я успела закончить все дела.

В лечебнице Пирогов был мной доволен, он говорил, что я работаю лучше любого санитара.

Перед отъездом я выписала для папеньки подробный курс эликсиров. Тут было и от давления, и для сердца и суставов. Для дворецкого тоже кое-что, но он и так хорошо себя чувствовал и шёл на поправку.

Оставила всё Пелагее со строгим наказом:

— Проследи, чтобы отец всё пропил, как я прописала.

— Ох, Марья Арсеньевна, – вздохнула Пелагея. – И когда вы успели стать взрослой?

— Вчера, – ответила ей.

И улыбнулась.

Утро отъезда было холодным. Весь Пятигорск заволокло туманом. Я приехала к лечебнице и ещё было темно. Пирогов уже был там, распоряжался погрузкой.

— Марья Арсеньевна! – окликнул он меня, завидев. – Занимайте место в моей карете. Вы поедете со мной.

Я удивилась, но обрадовалась. Ехать в одной карете с самим Пироговым – это честь! И я забралась внутрь, увидела, что там уже сидит пожилая женщина, видимо, ещё одна сестра милосердия, которую он взял с собой. Она была суровой на вид, но вежливо мне кивнула.

Мои вещи погрузили на эту же карету.

Устроилась я значит, и высунулась в окно, чтобы посмотреть, как загружают последние вещи.

И тут к карете подошёл он, статный и высокий мужчина в мундире.

Лицо, как у античного бога. Длинные русые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост. Я обратила внимание на его глаза. Красивые, серые.

Он подошёл к карете, заглянул в окно, увидел меня и улыбнулся.

— Не ожидал, что наше путешествие скрасит столь прекрасное создание, – произнёс он, и голос у него был приятным, с лёгкой хрипотцой.

Я захлопала ресничками.

— Простите? – прошептала я.

— Говорю, что наш путь обещает быть интересным, чем я предполагал, – пояснил он, слегка наклонив голову. – Позвольте представиться…

— Полковник! Помогите, пожалуйста! – окликнули его и я не узнала его имени, так как он тут же отошёл от кареты.

Я откинулась на спинку сиденья, посмотрела в окно на туманный Пятигорск, и улыбнулась. Впереди меня ждало много нового и интересного. Например, красавец полковник.

* * *

Позже я узнала, кто этот красавец.

Имя ему – Александр Петрович Карцов, он полковник генерального штаба, военный писатель и историк, преподаёт в Николаевской академии, но сейчас он вышел на службу.

Он друг Пирогова и именно его назначили сопровождать отряд Николая Ивановича до Севастополя.

Ему уже сорок два года, по местным меркам почти старик, хотя я бы не дала ему и больше тридцати, так хорошо выглядит.

А ещё он не женат, детей нет, хотя он из дворян, а для дворян работать при академии без жены и деток – нонсенс, но слишком умён в военном деле и имеет неординарный ум, вот его и взяли.

Это всё мне тётка по соседству рассказала. Звали её Иоанна Платоновна, и да, она одна из сестёр милосердия. И между строк я проследила, что она его осуждает, что мужчина не женат.

— И правда, такой генофонд пропадает, – мечтательно пропела я.

Иоанна меня не поняла, да и чёрт с ней.

Наконец, карета тронулась, и прекрасный Пятигорск неумолимо остался позади.

Пирогов и Карцов поехали верхом, по их словам, в карете они ещё успеют натрястись.

— Вы так пристально и печально смотрите в окно, будто прощаетесь с жизнью, – заметила Иоанна Платоновна сухим голосом.