Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 103 – Татьяна Михаль

Долгое воздержание – это не накопление энергии и силы, а застойные процессы, воспаления и раздражительность. Это вредно для здоровья.

В своей прошлой жизни, в двадцать первом веке, если бы мы встречались, мы были бы близки. Но здесь, в этом чопорном девятнадцатом веке, до свадьбы нельзя. Шаг вправо и всё, погубленная честь, шаг влево и прямая дорога в монастырь.

И я всё это прекрасно понимала.

Но вранья я не понимала и не принимала.

— Гайдар, расскажи мне правду, – произнесла, глядя ему прямо в глаза. – Что у тебя на самом деле было с рыжей шпионкой? Только не надо мне вчерашних красивых речей, умоляю.

— Марья... – нахмурился он, делая шаг ко мне.

Я покачала головой и потребовала:

— Поклянись жизнью и своей честью, что не совал в её... э-э-э... врата наслаждения свой нефритовый жезл.

Он недовольно поджал губы, и разозлился.

— Марья! – воскликнул он. – Что за выражения?!

— А чего ты бесишься? – пропела я наигранно ласково. – Всё просто, милый. Ну? Поклянись и я отстану.

Его кулаки сжались, на скулах заиграли желваки, а глаза потемнели до цвета грозового неба.

— Я всё вчера тебе рассказал, – прорычал он. – Повторять не собираюсь.

Я разочаровано кивнула.

— Всё с тобой ясно, – проговорила я ледяным тоном. – Жаль, Гайдар. Это был твой шанс спасти своё лицо передо мной.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но я не дала ему и слова вставить.

— Я тебя понимаю, Гайдар, – произнесла со вздохом, и смотрела ему прямо в глаза. – Ты – мужчина здоровый, горячий. Скажи ты мне правду, я бы поорала на тебя, быть может, и побила, но потом успокоилась бы и простила. Меня сейчас злит только то, что ты мне соврал и продолжаешь врать.

Набрала в лёгкие воздуха и выпалили гневно:

— Ненавижу враньё! Ты понял?!

Он шагнул ко мне и взял меня за плечи. Его пальцы сжали меня крепко, почти до боли.

— Женщина, – прорычал он мне в лицо, – да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне?! Ты моя невеста! Ты должна...

— Мужчина, — перебила его, дёргая плечами и отступая на шаг, – а как ты смеешь залезать на другую женщину, когда у тебя есть невеста, а?! Ты вообще, о чём думал? Если так припекло, что сил не было, мог бы ко мне прийти, и я бы... – тут я немного замялась, но решила, что отступать некуда, – я бы тебе не отказала. Слышишь? Я бы не отказала тебе, дурень ты горский!

Его глаза удивлённо расширились, и я увидела в них растерянность.

— Ты... – начал он, но я перебила его.

— Я бы пошла на это, да. Но ты пошёл к другой! И теперь говоришь мне о тоне и приличиях и чего я там тебе должна?!

Я замолчала, чувствуя, как горло сжимается от обиды.

Он стоял передо мной, сжав кулаки, и я видела, как внутри него бушует буря. Он злился, и понимал, что я права.

— Ты слишком дерзка, Марья, – произнёс он, и голос его дрожал от сдерживаемого гнева. – Слишком откровенна. Меня это настораживает.

Я с вызовом рассмеялась.

— Знаешь, что меня настораживает? – рявкнула я и сделала шаг к нему, заглядывая в глаза. – Тот факт, что ты мог заразиться от своей шпионки какой-нибудь дрянью! Ты про сифилис вообще слышал? Или триппер? Про прочие гадости, которые передаются от женщины к мужчине и обратно? Ты об этом думал?!

Он сильнее нахмурился, но я не дала ему опомниться.

— Вот ты думаешь: «Она красивая, отзывчивая, ну просто подарок судьбы».А она тебе к подарку – букет венерички! И теперь ты сидишь здесь, красивый и довольный, претензии мне предъявляешь, что я там тебе должна… И даже не подозреваешь, что у тебя через месяц начнёт гнить язык, а ещё через два – нос отвалится!