Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 105 – Татьяна Михаль

Впрочем, какая разница. Чем меньше они знают, тем лучше.

* * *

Самой большой неожиданностью стал папенька. Внезапно вечером он явился ко мне в комнату. Я как раз укладывала вещи в саквояжи.

— Марья, доченька, – начал он с порога, и голос его звучал непривычно серьёзно. – Я хочу поговорить с тобой.

— Слушаю, – ответила, не оборачиваясь.

— Маруся, ты всё-таки собираешься в Севастополь, но я... – он замолчал, подбирая слова, – категорически против.

Я остановила сборы и повернулась к нему. Лицо у отца было хмурым, но в глазах видела тревогу.

— Против? – переспросила его удивлённо. – Но вы же сами говорили, что...

— Я знаю, что я говорил, – перебил он меня, прошёл вглубь и тяжело опустился на стул. – Много глупостей я говорил, Марья. Но сейчас я серьёзен. Выбрось из головы эту авантюру с Севастополем и игрой в докторство. Подумай о замужестве, семье и будущих детях.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, призывая меня замолчать.

— Дослушай меня, дочка, – проговорил он устало и потёр лоб. – Я старый человек, Марья и мне нужен покой. А ещё мне нужны внуки. Я должен знать, что моё дело не пропадёт и я успею передать его надёжному человеку, и обязательно всё останется в семье. Я хочу, чтобы мои внуки продолжили то, что я начал. Понимаешь?

Он замолчал, и я увидела, что заблестели его глаза.

— Всё я понимаю, папенька, – произнесла я тихо. Подошла к нему и опустилась на колени рядом. – Я понимаю, как вам тяжело, но я не могу остаться. Это не просто каприз, поймите, это моё призвание.

— Призвание, – горько усмехнулся он. – Какое призвание у женщины, Марья? Твоё призвание создавать в доме уют, рожать детей, вести хозяйство, ждать мужа...

— И лечить людей, – добавила я резко. – Я хочу лечить людей, и буду это делать. С вашего разрешения или без него.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и спустя вечность кивнул. Он смирился, понял, что я не отступлю.

Я встала с колен и обняла его за плечи, прижалась щекой к его голове.

— Всё будет хорошо, папенька, – прошептала я. – Я же не навсегда еду, а как на практику и обучение. И я обязательно вернусь. И буду писать вам письма. И внуки обязательно будут, но чуть позже.

Он всхлипнул, потом засмеялся сквозь слёзы и махнул рукой:

— Всё равно ведь не удержу тебя... Ты вся в меня, Маруся. Я тоже в молодости грезил приключениями, рвался в дальние страны и сильно хотел увидеть весь мир.

Он вытер глаза рукавом.

— Ладно, отпускаю. Раз сам князь не против поездки, то и я тогда тоже.

Я молчала. Князь вообще не в курсе.

— Но будь осторожна, ради бога. И пиши мне.

— Буду, – пообещала я.

Мы снова обнялись.

И тут из-за двери раздался робкий голос:

— Марья Арсеньевна... можно мне с вами в путь?

В дверях стояла Лизавета.

— Лиза, – мягко заговорила я. – Нет, милая, ты не поедешь.

— Но почему нет? – расстроилась она. – Я буду помогать!

Я улыбнулась и покачала головой.

— Знаю, ты хочешь быть полезной, но там, куда я еду, будет трудно. Я буду жить не в особняке, а в комнате с другими сёстрами, и буду спать на жёсткой койке, вставать в пять утра и работать до ночи. Тебе это не нужно.

— Но...

— Нет, Лиза, – произнесла я твёрже. – Ты останешься дома и будешь следить за папенькой, чтобы он не грустил. Ты справишься?

Лизавета вздохнула, но кивнула.