Книга Леди в серебряной маске, страница 22 – Надежда Ковалёва

Лондон, середина мая 1819 года

Правда не свалилась на Николаса случайно. Он сам отправился за ней, хотя ещё два дня после разговора с Натаниэлем пытался объяснить каждое сходство между Шарлоттой и Серебром совпадением. Похожий смех, лаванда и апельсиновый цвет, знакомые обороты речи, даже поцелуй — всё по отдельности ничего не доказывало. Беда была в том, что совпадений стало слишком много, и из мелочей сложилась картина, которую уже нельзя было не видеть.

На второй день Розалинда объявила, что собирается на Брук-стрит отвезти Луизе книги. Через четверть часа Николас уже сидел рядом с сестрой в экипаже и объяснял, что ему всё равно было по пути. Розалинда не стала замечать, что Брук-стрит находится совсем не по дороге к клубу; лишь смотрела в окно с тем спокойствием, которое у Бомонтов означало: человек знает больше, чем говорит.

Шарлотта оказалась занята в кабинете отца, а Луиза принимала гостей наверху. Николас несколько минут поддерживал обычный разговор и всё сильнее ненавидел собственную воспитанность. Во внутреннем кармане лежала серебряная лента, а пока они обсуждали погоду, он всё ещё мог встать, попрощаться и ещё день прожить в удобном сомнении.

Николас действительно поднялся. Он дошёл до двери, коснулся пальцами ручки и вдруг понял, что если сейчас уйдёт, то будет вынужден признать не осторожность, а трусость. Это открытие ему не понравилось. Он обернулся и увидел, что Розалинда уже не притворяется увлечённой книгой, а Луиза смотрит на него с лёгким недоумением.

— Луиза, мне нужен честный ответ, — сказал он, возвращаясь к столику. В его голосе не осталось обычной ленивой насмешки, и девушка сразу насторожилась. — В ночь маскарада у леди Уэстбери Шарлотта была с вами? Не прошу подробностей и не собираюсь втягивать вас в семейную измену. Мне достаточно одного ответа.

Луиза не ответила сразу. Лишь мельком посмотрела на Розалинду, и этого крошечного движения Николасу хватило, чтобы сердце неприятно ударилось о рёбра. Он слишком долго наблюдал за людьми, угадывая скуку, флирт, ложь и желание понравиться, чтобы теперь не заметить столь простого испуга. Розалинда перестала листать книгу и положила ладонь на раскрытую страницу.

— Почему вы спрашиваете? — осторожно произнесла Луиза, и Николас почти усмехнулся: вопрос был разумным, но слишком поздним.

Николас достал серебряную ленту. Крошечная застёжка блеснула на ладони. Несколько недель она казалась обещанием новой встречи; теперь выглядела насмешкой над тем, как старательно он не замечал женщину, которая всё время была рядом.

— Потому что я слишком долго делал вид, будто не замечаю очевидного, — ответил Николас. Он перевёл взгляд с застёжки на Луизу. — Я знаю её смех, её духи, то, как она спорит, когда уверена в своей правоте, и то, как замолкает, когда боится сказать лишнее. И, к моему сожалению, я знаю, как она целует. Поэтому давайте избавим друг друга от неловких объяснений. Я ошибаюсь?

— Николас… — начала Розалинда, но он поднял руку, не сводя глаз с Луизы.

— Я не собираюсь требовать от вас признания, которое должна сделать не вы. Просто скажите, что мне следует перестать искать женщину, которую я уже нашёл.

Луиза снова посмотрела на Розалинду, затем на серебряную ленту. На её лице отразилась целая борьба между преданностью сестре и пониманием того, что продолжать отрицать бессмысленно. Наконец она тихо сказала: — Спросите Шарлотту.