Книга Золушка в стиле вамп, страница 14 – Ирмата Арьяр

Но она сама нашла его. Повзрослевшая, утратившая утонченность и нежность, обретшая решимость и смелость. И такая Золушка понравилась ему еще больше. Такую он присвоил бы, не спрашивая, по праву сильнейшего.

Но теперь присваивать не требовалось. Эта тонкая, живая, хрупкая охотница уже была — его. В ту ночь его пальцы рисовали на ее коже особый узор. Паутину, которая оплела ее сердце, которая никогда не порвется, никогда ее не выпустит, пока длится его псевдожизнь.

— Ты моя, — сказал он, клыкасто улыбаясь. — Ты все еще моя. Никто не посмел...

— Сними свою метку, — вспыхнув, потребовала охотница. — Я не твоя. Никогда не была твоей и не буду!

— Моя, Золушка.

— Ты ошибся, вампир. Мое имя теперь — Рената.

— Красивое имя, но не твое.

Она тихо вздохнула.

Не ее, хотя и отражало ее новую суть. За шесть лет она так к нему и не привыкла, не всегда откликалась и спотыкалась, когда ее спрашивали об имени. Но она уже и не Золушка.

А кто? Кто она, положившая новую, обретенную после того самайна жизнь на то, чтобы преследовать и убивать любую нежить? Что бы сказала Фея, старуха с глазами, как зыбкие болотные огоньки, увидев ее сейчас?

Иногда в бою ей казалось, что она чувствует Фею за своей спиной, что та одобряет, и ее посох с лезвием на конце сыто блестит, собирая мертвые души, которые освобождала Золушка-Рената.

Но сейчас за ее спиной была пустота и тишина. Все огни и звуки города куда-то пропали. Остались только звезды.

Она смотрела в глаза Принца — ало-карие, с оранжевой искрой, такой же, как у нее. В глаза, потеплевшие только от того, что они были устремлены на нее. И не могла поднять меч.

Если бы он нападал! Если бы скалился, грозился, посягал! Ее рука среагировала бы мгновенно!

За шесть лет она научилась быть быстрее нежити, хотя не всегда сильнее. Но всегда умнее.

Нежить хитра и коварна. Но та, новая Золушка, что стала Ренатой, знала ее уловки наперечет и всегда побеждала.

Принц не нападал. И, кажется, не собирался.

Он просто улыбался и смотрел так, что у нее подкашивались ноги. Так, что хотелось отбросить серебряный меч и сказать: «Я твоя. Я твоя, мой Принц. Я приглашаю тебя войти в мое сердце, в мою душу, в мое… всё».

Она знала все о вампирах, больше, чем кто-либо в ее отряде. Знала, что сейчас в ее сердце говорят не настоящие чувства, не живые. Это лишь морок древнего, тысячелетнего Принца Тьмы, псевдоживого мертвеца. Это лишь внушение существа, способного выманивать и подзывать жертв из любого укрытия, даже из святых стен. Существа, сохраняющее подобие жизни и подобие чувст за счет жертв, тем, что пьет чужую кровь, страх или восхищение.

Шесть лет она изматывала его и набиралась опыта и знаний. То, что они встретились только сейчас, когда она сама сочла, что достаточно подготовилась, достаточно сильна — это лишь ее решение.

Оказалось — все еще недостаточно.

Ей безумно хотелось шагнуть к нему не для того, чтобы снести клыкастую голову серебряным мечом, а для того, чтобы обнять, как в ту ночь и запустить пальцы в его густые черные локоны. Хотелось снова почувствовать его осторожные и настойчивые руки на своей коже.

Она знала, что против зова древнего Принца невозможно устоять, особенно, если твои губы оцарапаны его клыками, и вкус того легчайшего прикосновения, — даже не прикосновения, а лишь его обещания, — все еще с ней, все эти годы.