Книга Золушка в стиле вамп, страница 11 – Ирмата Арьяр

Впервые в жизни, если не считать отца, которого не помнила, она видела живых людей. Бородатых мужчин в тёмных плащах. От них пахло гарью и железом.

Старший — седой мужчина с лицом, исполосованным когтями, — вышел вперёд и долго смотрел на неё, не говоря ни слова.

Она видела, как ее окружили, наставив осиновые колья, железные копья и мечи с серебром на лезвием.

Ее могли убить, если бы не эта нелепая штора, завязанная крест накрест, и узелок из рогожи, в которую были завернуты осиновый колышек, чеснок, соль и ржавый железный нож, как-то найденный Золушкой в подвале.

— Вы живые? — спросила девушка, с подозрением глядя на мужчин.

— Живые. А ты? — спросили в ответ.

Золушка села на сырую землю и молча заплакала.

Тогда ей и поверили. Мертвые не плачут, никогда.

— Как тебя зовут, девочка? — спросил старший и накинул на ее плечи свой плащ с серебряными оберегами от нечисти.

— Раньше звали Золушкой, — ответила она, любовно касаясь пальцами серебра. — Теперь не знаю.

— Мы будем звать тебя Рената — Возрожденная по-нашему. Возвращенная к жизни.

— Хорошо, — кивнула она и улыбнулась, размазывая слезы и грязь по щекам. Хорошее имя. Сильное.

Потом она узнала, что ей повезло: она наткнулась на ночной дозор инквизиции. Самайн — тревожное время для них. Грань истончена. Нечисть и нежить проверяют, насколько. Не пора ли идти за добычей.

Ей дали мужскую одежду, в которой она утонула, новый плащ и горячую похлебку.

— Я знаю, где их логово, — сказала она, когда съела последнюю ложку божественно вкусной еды. — И знаю каждый их тайный ход. Я знаю, что они не отражаются в зеркалах и что чеснок заставляет их пятиться. Я знаю, где их главный склеп, который они называют дворцом, где колыбель, из которой поднимается их Принц. Я жила среди них восемнадцать лет.

С тех пор жизнь Золушки изменилась. За все нужно платить, и магия самайна оставила на ней свою метку.

Теперь от нее всегда, даже после бани, пахло железом. В ее дорожной сумке, рядом со склянками святой воды, лежал тщательно ошкуренный, острый осиновый кол. А ее руки, когда-то перебиравшие косточки, теперь привыкли к тяжести арбалета, серебряных арбалетных болтов и зазубренных клинков.

Она быстро стала своей.

Она не была сильнее или быстрее — многие были и сильнее, и быстрее. Ее преимущество было в знании. Она, прожившая восемнадцать лет с нежитью, думала, как ее враги. Она помнила, как пахнет упырь чужой кровью, как звучат шаги вампира на винтовой лестнице, как поднимаются волоски на руках от близости привидения. Золушка знала их слабые места — не из книг, а изнутри, потому что была единственным живым сердцем среди них. Она была их слепым пятном. И теперь это слепое пятно охотилось на упырей.

Однажды погоня по свежим следам нежити, сожравшей целый хутор, привела ее в знакомый дом с башней на окраине Мертвого Города. Дом, в котором она выросла, и в котором всегда ощущала себя заживо похороненной.

Отряд приблизился к Городу на рассвете, когда солнце еще не встало, а сытая нежить со своим вызревшим потомством уже забиралась в свои норы и склепы.

Золушка провела охотников по тайным ходам. Через лазы под стенами, через ход в погребе, по которому девятнадцать лет назад ее отец контрабандой носил из Города ингредиенты для алхимиков на продажу и нарытое в старых могилах золото нечисти.