Книга Золушка в стиле вамп, страница 12 – Ирмата Арьяр

Мачеху и сестер они нашли в подвале, за трапезой — упырица, как всегда, притащила кровавые трофеи для своих мертворожденных и вечно голодных дочек.

Мачеха узнала ее по шагам, по ритму сердца, который восемнадцать лет оглушал и бесил невозможностью впиться в это юное мясо и вылакать сладкую кровь.

— З-золуш-ш-шка! — прошипела упыриха.

— Нет. Меня зовут Рената, — сказала она.

И впервые в их мертвых глазах вместо голода был ужас: они поняли, что их собственное оружие — страх, который они сеяли годами в живом человеческом сердце — обратилось против них.

Схватка была короткой. Арбалет с серебряными болтами выстрелил трижды. Освященное серебро, соприкоснувшись с нечистью, вспыхнуло тремя кострами. Через пару мгновений в подвале, пропитанном запахом чужой крови, на полу лежало три горстки пепла.

Золушка запалила факел, бросила и отвернулась. Она не хотела запоминать, как горит ее прошлое — склеп, который она считала своим домом, башня, где к ней впервые прикасался мужчина. Прекрасный и мертвый. Где ее едва не обратил высший вампир, назвав своей Вечной невестой.

Четверо молодых инквизиторов в ее отряде не торопили. Они знали: их командир прощается с прошлым, теперь уже навсегда.

После этого в королевстве о ней пошла молва.

О Ренате. О красивой, как рассвет, девушке в темном плаще цвета ночного неба, которая стоит на крышах ратуш и ждет, когда черная туча нетопырей закружит над городом. О той, кого мертвые называют «желтоглазая» — та ночь Самайна навсегда оставила оранжевый отблеск в ее глазах. О той, чьей кожи не коснулась ни одна нежить с тех пор, как она начала охоту.

Когда она приходила в трактиры, мужчины пытались завести с ней разговор, угостить ужином. Она вежливо улыбалась, но сначала наклонялась чуть ближе. Не для поцелуя. Она смотрела на их верхние клыки, оценивая прикус и длину, и её пальцы инстинктивно подгибались и трогали рукоять спрятанного в рукаве кола.

— Мне не нужна твоя еда, — говорила она с легкой и холодной улыбкой. — Лучше скажи мне, откуда у тебя эти глаза. Я такие видела однажды. В Городе Мертвых.

И собеседник либо бледнел, либо кидался на нее, и тогда вечер заканчивался быстро и тихо, а Золушка… нет, Рената, вытирала клинок и заказывала ужин, глядя, как за окном гаснут ночные огни.

И никто не знал, что не только нежить, но и ни один живой мужчина не мог ее коснуться. Каждый раз, когда она хотела поцеловать понравившегося ей парня, на ее губах мучительно вспыхивали крохотные царапины. А ее кожа покрывалась красной сыпью, когда кто-то пытался ее обнять.

За это она люто ненавидела Принца, пометившего ее, как скот.

Каждую ночь, когда Принц в обличье нетопыря кружил над крышами городов, вынюхивая след, он искал в воздухе знакомый запах.

Он спускался ниже, предвкушая месть, но находит лишь пустые улицы. Но стоит ему принять обличье человека…

Глаза восстановились. Но он уже привык слышать мир иначе — по вибрации воздуха, по теплу костров, по биению сердец. Он тенью проникал в разбитые окна, в спальни, в гостиницы — и везде ему мерещился ее пульс, но каждый раз это была лишь приманка: пустой дом, платье на вешалке, еще хранившее тепло человеческого тела, натянутые посеребренные струны, а в центре — тусклый, оранжевый, теплый огонек в щербатой усмешке тыквы-фонаря.