Книга Золушка в стиле вамп, страница 13 – Ирмата Арьяр

Принц рвал струны и платья в клочья, давил фонари и выл от злости на неуловимую девчонку, понимая, что она издевается над ним, дразнит его, играет с ним, как когда-то играли с ней.

Но однажды, ровно через шесть лет после той ночи самайна, на крыше старой ратуши города живых, служившего ему кормушкой, его ждал сюрприз.

Принц опустился из черной тучи на конек крыши, тихо, как осенний падающий лист. Ночь была безлунная, звездная, и город спал внизу, как темный зверь. Он обвел черепицу взглядом.

И там, у башенки с флюгером, стояла она.

Тонкая хрупкая фигурка со светлым сполохом волос. Золушка.

Она стояла, широко расставив ноги, туго обтянутые кожаными штанами. Черные сапоги с серебряными шпорами закрывали их выше колена. На ней была кожаная куртка в заклепках, поверх, крест накрест, — перевязи с амулетами и патронаж с капсулами святой воды, — он чуял. Ветер трепал ее темный, вышитый серебряной канвой плащ, как парус.

В ее руках — тяжелый арбалет с серебряными болтами, на поясе — серебряный меч и осиновый кол, ошкуренный до гладкости, с остриём, отточенным так, что напоминал шпили Мертвого Города.

В ее глазах отражался звездный свет и вспыхивали оранжевые искры, напомнившие о той ночи, навсегда изменившей и ее, и его.

Она стояла неподвижно, нацелив на него арбалет. А вокруг нее висел совсем другой запах, — не тот, который преследовал его столько лет. Не тот, за которым он гонялся по всему миру. Тогда это был аромат луговых трав и нежного рассвета, дыхание тепла и надежды, густо замешанной на страхе. Сейчас его чуткие ноздри впитывали режущий запах серебра, тошнотворный — железа. И тяжелый дух кожаных доспехов, пропитанных ее потом и несмываемой мертвой кровью уничтоженной ею нежити.

Он обреченно вздохнул и прикрыл глаза, скрывая и радость, и досаду. Слишком поздно он понял, что это не его охота. Это засада на него.

— Я же говорила, — произнесла Золушка, и в свете звезд в ее глазах снова сверкнул яркий оранжевый отблеск. — Я сама возьму в руки серебряный меч.

— Еще не взяла, — усмехнулся он.

Она повелась: закинула за спину арбалет и вынула из ножен серебряную полосу заточенного металла. Это хорошо. Арбалет — оружие дальнего боя, а меч позволит подобраться ближе к ней.

— Теперь взяла, — сказала она. Слишком равнодушно.

— Но ты пришла одна, — ответил вампир, любуясь ее лицом, таким знакомым и таким новым.

Он помнил ее испуганной, дрожащей, бегущей от него босиком по грязи и праху Города Мертвых.

Он помнил только ту девушку, которую в мыслях назвал своей возлюбленной, невестой, владычицей.

Помнил огромные синие глаза, смотревшие с отвращением, а потом… те же глаза — потемневшие, затуманенные пробуждающимися чувствами прекрасной женщины.

Помнил нежную кожу, которую он ласкал, пахнущую юностью. Помнил их «почти поцелуй» — миг прикосновения к ее сладким, желанным, алым губам. Помнил свою безумную жажду и нежность. Свой страх причинить ей боль. Впервые испытанный ужас, что она испугается, отвергнет.

И она отвергла.

Сначала его погоню за ней питала боль, злость и месть — она посмела!

Потом боль, тоска и упрямство.

Потом боль утихла, но вспыхнуло желание избавиться от зависимости, от памяти о ней. Встреться она ему в тот момент, убил бы, не раздумывая.

А потом, когда перегорело и это, его вела привычка.