Книга 13 минут радости, страница 86 – Евгения Батурина

Без Митеньки она бы поехала с Дагировым или Бестужевым, как ездила до этого сто раз. Но я вежливо восхитилась и пошла дальше с Августином. А Голубушкина принялась уговаривать своего рыцаря зайти на чай и бутерброды с мурманской рыбой из банки. Я вдруг заметила, какая она (не рыба, а Мариванна) красивая и нарядная: эти бесконечные ноги под короткой юбкой-резинкой, и кожа нежная, молочная, и обтягивающая кофточка на тон темнее, и руки с длинными ровными пальцами, и глаза яркие, как первый полноценный весенний день, хотя на дворе уверенная осень, и волосы летят облаком…

Я не думала, что у Голубушкиной получится завоевать Митино сердце. Я знала, что получится.

В середине октября Алейник нашла нам – себе и мне – работу. Пока не в газете или журнале, а в научной библиотеке на «Профсоюзной». Одну из начальственных должностей там занимала мама Ермолаева, Ольга Витальевна, чудесная уютная женщина. Она и поспособствовала нашему трудоустройству. Работа была несложная – поддерживать порядок в картотеке, консультировать посетителей, в основном пожилых «научных» дядь, смешно кокетничавших с нами через толстые очки, выполнять какие-то поручения. Денег платили мало, зато можно было изучать в читальном зале редкие книги из журфаковских списков литературы. Работали мы с Алейник посменно, как назначат – кто-то с утра, кто-то после учёбы до вечера.

Мне не слишком нравилась наша непосредственная начальница по имени Марина Морисовна («Не Борисовна», – представлялась она строго). У неё был какой-то пунктик на моей – особенно моей, Алейник это касалось в меньшей степени – провинциальности. Наверное, имя Ефросинья её вдохновляло, веяло от него исконно-посконной Русью. Каждую смену приходилось выслушивать, например, такое: «Фрося, а по тебе и не скажешь, что ты не из Москвы. Говоришь, в принципе, почти чисто». Либо: «Побывала на выходных в Твери, там у нас дача рядом, так ваша молодёжь одета довольно прилично, даже со вкусом… Что значит – ты не из Твери?» Морисовна в целом была громковата для библиотеки.

31 октября я работала в вечернюю смену и из-за этого пропускала концерт группы «Ария» в ДК Горбунова. Расстроилась не очень: четыре билета нам достались даром от знакомых, «Ария» мне безразлична, да и тогда ещё приятно было произносить фразу: «Не могу, работаю». На концерт собирались Голубушкина, Дима Дагиров и Митя – все трое тоже не фанаты «Арии», но почитатели музыки и бесплатных билетов. Было воскресенье, так что Бестужев традиционно уехал в Серпухов, а Алейник где-то гуляла с Ермолаевым.

Я долго прокопалась в комнате 707 – плитка капризничала и отказывалась греть кофе в «гречке» – и в коридор выбежала взмыленная, уже опаздывала в библиотеку. Внизу наткнулась на Дагирова, он брёл из магазина, который был в другом корпусе ДАСа, с батоном и тремя сосисками в полиэтиленовом пакетике.

— А тебе на концерт не пора? – крикнула я, поздоровавшись и оценив Димин далеко не вечерний прикид: треники и домашнюю майку.

— Да я не иду. – Дагиров сказал это и почему-то посмотрел вниз, на свои шлёпанцы.

— Почему?

— Да э… лишний там буду. – Он так и отводил глаза. – Думаю так.

Я вспомнила, что соседки Голубушкиной, третьекурсницы из Владимира, ездят по выходным домой и возвращаются потом в понедельник сразу на факультет. То есть у Мариванны сегодня пустая комната. И очевидно, большие планы после концерта. Сходят они туда с Митей вдвоём, потом он её, конечно, проводит и… Решающий вечер. Точно, она так и говорила вчера, сидя у нас с Алейник: «Решающий вечер». Просто я старалась не вникать, почему решающий – отключилась и читала то ли Кальдерона, то ли Корнеля.