Онлайн книга «13 минут радости»
|
Я не сразу поняла, почему он так счастлив за свою многоюродную бабушку и её оздоровительные процедуры. А потом поняла и как-то успокоилась: ну, значит, трёшка в Филях. Там я и расстанусь с девственностью. Когда принимаешь неизбежное, жить становится проще. Я улыбнулась со всем возможным предвкушением во взгляде. — Не бойся ты так, Фроськин, – ласково и чуть самодовольно произнёс Бестужев, неправильно прочитав вожделеющий взгляд в моем исполнении. – Всё будет хорошо! Ты ж знаешь, опыт у меня есть… Да, об этом он тоже часто говорил. Мало серпуховских красоток устояло перед обаянием Алексея Бестужева (со слов самого Алексея). Он даже называл точное число – двадцать четыре женщины. В смысле, столько партнёрш было у Бестужева до меня. Я должна была стать юбилейной, двадцать пятой. В Филях в ноябре. Ну ладно. «Всё будет хорошо» – так сказал мой опытный парень, и я ему верила. Пока Бестужев с нетерпением ждал ноября, Голубушкина терпеливо завоёвывала Митю Завадского. И постоянно, постоянно этим делилась. Началось всё, что примечательно, на том же нашем новоселье в комнате 707. Мариванна выпила дагировского коньяка, и её озарило: Митя – хороший! Часом ранее он придержал перед ней дверь на журфаке и этим определил свою судьбу. В любовь Голубушкина всегда бросалась оголтело и целеустремлённо. Она, узкая, угловатая, чуть нескладная, с пушистыми волосами цвета одуванчика и одуванчиковой же хрупкостью, едва влюбившись, превращалась в бульдозер (хотя фильм «Трансформеры» тогда тоже ещё не вышел). Прошлую её жертву, татуированного Гришу, от развития головокружительного романа спасло лишь отчисление с факультета: они провстречались всего пару месяцев, потом Григорий отбыл домой в Сызрань. Но Митя для этого слишком хорошо учился. Мариванна начала атаку, причём сразу по двум фронтам. Днём она обхаживала объект своей страсти, а вечером убеждала себя (и нас), что ей (и ему) это очень сильно нужно. — Представляешь, а Митя тоже жил в Мурманской области! – торжествующе объявляла Голубушкина, едва я открывала ей дверь комнаты 707. – Неудивительно, что мы друг друга так хорошо понимаем: он-то тоже знает, что такое полярная ночь… Или: — Представляешь, у Мити есть старшая сестра. А у меня старший брат. Младшие дети оба, любимчики. Это, конечно, объединяет. Или: — Представляешь, Митя так любит музыку! Я тоже очень люблю музыку, без неё прямо не могу. И это у меня с детства так, как и у него. Я слушала папины пластинки, а он – папины кассеты… Фрось, помнишь, я в Новый год играла на гитаре? Он слушал с интересом, да? Мне хотелось возражать и возражать: в Мурманской области Митя прожил всего полгода, причём полярным днём, потом отца перевели. С сестрой у них отношения сложные, и младшие дети не всегда любимые (спроси Яну Яцкевич). Вы слушаете разную музыку. А когда ты играла в Новый год на гитаре, он вообще ушёл, потому что не любит бардов. Ну или потому что Бестужев на мне повис… И я всё это знаю, а ты нет! Но я не возражала, конечно. Не чувствовала за собой такого права. После того Нового года мы с Митей общались почти как раньше, только вот очень огромным было это «почти». Он по-прежнему приходил к нам в Вознесенский, рассказывал о новых альбомах и синглах, спрашивал моего мнения, помогал с техникой, если надо – картошку жарил. Но на кровать к батарее со мной не садился – брал табурет, ставил рядом. Вот тебе и почти… |