Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
Как я, оказывается, умею жить. Жить в любви, без тоски и с ощущением, что так и должно быть. За четыре с лишним года многое произошло не самого приятного. Но я понимала, что мы с Митей, во-первых, справимся, а во-вторых, и так уже справляемся. Потому и не испытывала острых радостей – на фоне стабильного здорового счастья. Не будешь же каждый день бегать, размахивая градусником, и кричать: «Прикиньте, у меня 36,6! Фантастика!» Я, наверное, и с близкими поссорилась в основном потому, что боялась за них (и заодно за себя). Не хотела, чтобы они снова страдали, мучились, продирались через тернии. Пыталась навязать принцип «держится – не трогай». Поступила в институт, где тебя ценят, – учись там, вместо того чтобы ломиться в закрытые двери. Родила двоих детей, о которых и мечтать не смела, – расти их, зачем же третий заход в неизвестность. Дождалась любимого – иди к нему, будь благодарна, хватит рассусоливать. Тебя наконец полюбили – отпусти бывшую жену. Приехал к Фросе – не уезжай больше. Права ли я была? Да нисколечко. Это их жизнь, они там главные. Им может быть необходимо творчество, перемена мест, большая семья, время подумать, время привыкнуть. Они имеют право совершить любую ошибку и сами потом определить, ошибка ли это. И точно не обязаны лечить мои страхи и первым делом думать: «Ах, вдруг это расстроит Фросю, пригонит облачко на её небо?» Бабушка когда-то учила меня не обижаться. А я в последнее время наобижалась за всю жизнь. То ли это неизученные последствия ковида, то ли счастливые люди становятся высокомерными. В любом случае, следует поговорить со всеми и извини… В эту секунду нога моя поехала вперёд по мокрому полу. Одновременно «поехала» картинка перед глазами. В ушах зазвенело, пространство стало схлопываться, оттуда будто стремительно выкачивали воздух. Со всех сторон полезла тёмная пелена, противная, липкая. Я пыталась пошевелиться и не могла, это уже было вроде не моё тело, а просто – чьё-то. Краем сознания я ухватила: да уж, Ефросинья, ты сразу и поскользнулась, и начала терять сознание. А ведь никогда не считала себя многозадачной. Падая, я услышала характерный электрический треск. Так искрит розетка, если из неё резко выдернуть старую вилку. Удивилась: неужели человек просто выключается, как телевизор? Ну, и умерла. Говорят, когда люди умирают, они видят белый коридор. Я увидела белый чемодан. Он был такой же, как раньше, – в серо-серебряные завитушки, с чёрным тряпичным дном и деревянной ручкой на металлических петельках. Обрадовался мне, скрипнул, представился Катей Румянцевой. Прочитал стихотворение про доктора Айболита о том, как «жалко, жалко, жалко бедных страусят», тут его потянула наверх чья-то рука – Зои Ловягиной? – и чемодан исчез. Зато появились цепочные карусели, подхватили меня, раскрылись цветком и полетели быстро-быстро, но так, чтобы внизу можно было разглядеть бабушку. Она улыбалась, махала рукой: «Франечка, я тут!» С синего сиденья «цепочек» меня перебросило за школьную парту: на коленях – анкета и буквы В. Е., через проход – смущённый Артур Шарафутдинов, краснеющий полосами. Лёгкий укол в мочку уха – и вот я уже в парикмахерской на Красноармейском проспекте, в зеркале отражаются золотые серёжки, рядом мама, которая приехала за мной в жёлтых сапогах. А папа зато не приехал, чтобы забрать мои книжки, пахнущие овсяным печеньем, и отдать их другой дочке. «Эх ты, Дрёпа!» – подмигивает он и пропадает. Папино место занимает Георгий, воинственный греческий герой, идущий в кабинет 28 защищать меня от несправедливости. Дальше – Вознесенский, длинная комната, полная друзей, за окном – курящий Пушкин. И Немчиновка, тёмная дача, по которой коварно передвигаются «грабители», и мы с дрыном, ведром, граблями и молодецкой удалью, одни против всех. И детский сад под Серпуховом, играет Radiohead, я будто в первый раз вижу Митю, трогаю цепочку на его шее. И комната в ДАСе, заплаканная Голубушкина, мне дико совестно за то, что порадовалась чужой беде… Но ничего, я знаю, у Мариванны ещё всё будет хорошо, а у меня будут остров, ива, Митя. Вот и они. А потом – редакция в Бумажном проезде, где мы с друзьями-коллегами сдаём первый номер Приложения. А следом – электричка, везущая меня, как кажется, в лучшую взрослую жизнь. |