Книга Еще 11 минут радости, страница 163 – Евгения Батурина

Катя Румянцева нормально обсуждала со мной рабочие темы, а вот личные не обсуждала вообще. Наташа была в Кенозёрском заповеднике без связи – уехала туда в традиционное зимнее путешествие с бывшими одноклассниками и учителями. Я так и не знала, собирается ли она сдавать сессию, когда вернётся. Бестужев в Новый год прислал поздравление – кажется, одно и то же всему списку контактов, и больше не проявлялся. Митя ходил по Белграду, рассказывал мне о нём, город ему нравился. Наверное, останется там.

15 января, в субботу, я проснулась с единственной мыслью: наконец-то выходной. В выходные нельзя делать ремонт! «Р-р-р-р-р-р-а-а-у! Ы-ы-ы-р-р-р!» – ответили из-за одной стены. «Бамс! Бамс! Ж-ж-ж-ж-ж!» – отозвались за второй. «Шумные работы в Москве разрешены с 09:00 по 19:00 в будние дни и по субботам» – издевательски заметил интернет.

Я вскочила с кровати и начала ожесточённо одеваться. Ну хватит. В моей голове уже, кажется, за эту неделю все несущие стены сломали, остался вакуум и боль. И трясёт, как от перфоратора. Находиться здесь я больше не намерена. Правда, ехать не к кому: все либо не в Москве, либо обижены, либо дружат с обиженными. Подумаешь, есть на свете гостиницы. Специально для одиноких склочных Ефросиний, которых чужой ремонт выживает из дома. Я покидала в рюкзак какие-то майки-трусы-носки, сунула ноутбук в отдельный отсек, передний карман забила клубком из зарядок. Что ещё человеку надо? Паспорт. И наверняка загадочный СНИЛС. Есть такая страшная история: одна девочка вышла из квартиры без СНИЛС, и он ей пригодился, а-а-а!

Я влезла в угги и пуховик, перекинула рюкзак через плечо, побежала по лестнице вниз. Ждать лифта под инструментальный дуэт болгарки и циркулярной пилы (думаю, это были они) не стала. На первом этаже у почтовых ящиков на двух кирпичах стояла ветхая полка со старыми книгами: ах, этот подъездный буккроссинг системы «читать не буду, выбрасывать – кощунство». Я бегло оглядела ассортимент. Драйзер, Грин, Короленко, Бестужев-Марлинский (о, привет) серии «Классики и современники» – Драйзер даже подклеен, читали, значит. Сборник математических задач. Глянцевая «Большая книга стервы». И коричневое «Преступление и наказание», скромненькое на фоне стерв, с буквами Ш и Б сверху, будто речь о криминальном синдикате окулистов. Я схватила Достоевского. Ага, год издания – 1980-й, мой. Возьму.

— Тварь я штробящая или право имею? – обратились мы с Фёдором Михайловичем к строителям и покинули подъезд.

Куда же пойти? Надо было сначала номер где-нибудь забронировать, а потом уже сбегать из дома. Я открыла в телефоне карты: какая тут ближайшая гостиница? Нет, не настолько шикарная. И не настолько. Можно вообще не шикарную, но поближе? Кстати, по дороге в супермаркет на улице Самеда Вургуна я вроде бы видела некий hotel – так в окне написано. Туда и направлюсь. И потеплело как раз, хорошо.

Гостиница располагалась на первом этаже обычного кирпичного дома, почти такого же, как мой. И не на Самеда Вургуна, а в 1-м Балтийском переулке: благодаря фокусам собственной памяти я проискала нужное здание куда дольше, чем должна была, покружила по району и успела устать. Чувствовала себя неважно – то ли из-за резкой перемены погоды, то ли из-за недельного сидения в грохоте, то ли из-за того, что кофе ещё не пила.