Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
— Не надо мне стелить, – сказала Наташа. – Поеду ночевать к Климу. — И Ксении! – опять не сдержалась я. Так мы, в общем, и поругались. Нет, Наташа не переехала к Кудряшовым насовсем, не выскочила тайно замуж за Клима, не родила Ксении семерых внуков. Но об институте и зачётах просила её не спрашивать – твёрдо и новым, сухим, пугающим меня тоном. — Сепарация началась, – сказала Алейник. – Это нормально. У вас в Наткином подростковом возрасте было подозрительно мало конфликтов. Вот теперь добирает. Пусть немножко посепарируется, не дёргай девку. — Пережди, – сказала Катя Румянцева. – Конечно, ей сейчас этот Клим и всё, что с ним связано, кажется самым важным на свете. Схлынут гормоны и новизна ощущений – образумится. — Бабе Нате 19 лет, – сказал Бестужев. – Наверно, знает, что делает. Авось ей не в армию. — По-моему, неважно, что говорит какая-то Ксения, важно, что говорит Наташа, – сказал Митя. – Если ей нужна поддержка, давай поддерживать. Такие все умные, проницательные, так во всём разбираются, гневно подумала я. И поссорилась с ними тоже. Алейник провела ковид с двумя Айвазянами и, как выяснилось, во время изоляции активно работала над следующим. Их с Женей младший сын родился в феврале 2021-го. Назвали Николаем, прозвали Микро-Айвазяном. Он опять получился голубоглазым блондином, только более задумчивым. Меньше улыбался, меньше весил, меньше спал, больше болел. Зубы у него никак не росли, а плакал так, будто росли. Двухлетний Мини-Айвазян регулярно оповещал родителей о состоянии младшего брата: «Манький Коя класный». Красный, значит, Коля, плачет опять. Как-то в декабре 21-го, вскоре после разговора с Наташей об институте и Ксении, я приехала к Алейник, и мы пошли гулять в парк Покровское-Стрешнево. Таська – с Микро-Айвазяном в коляске. Я – с Мини-Айвазяном в комбинезоне с медведиками. Нарезали круги вокруг прудов, мёрзли, согревались чаем из термоса, разгоняли коляску, догоняли Мини. Таська была бледная, анемичная, с кругами под глазами. Чай прихлебывала так, будто не пила сутки. И тут выдала: — Фрось, мы хотим третьего ребёнка. Может, придется ЭКО делать, но ничего. Я так и встала в снегу у жанровой скульптуры «Дачники» – куча народу, включая козу и поросёнка, и длинный велосипед. — Третьего? А ты помнишь, что у тебя уже есть второй? – усомнилась я. Микро-Айвазян, в отличие от Мини-Айвазяна, рождался тяжело и долго. На память об этом событии у Таськи есть шрам от кесарева и куча сообщений в телефоне: мы все писали, звонили им с Женей и ждали худшего… — Я понимаю, звучит безумно. – Алейник лихо крутанула коляской, объехала ледышку. – Но нам бы ещё девочку. — А если опять мальчик? — Тоже обрадуемся. Будет Нано-Айвазян. – Таська улыбнулась, мазнула ледяной варежкой под глазом. – Сама знаешь, люблю большие семьи. Моя мама Игорька родила, когда я на журфак поступила. И раз уж у нас с Женей так попёрло… Таськина мама родила Таську в 20 лет, а её самого младшего брата Игоря – в 37. Таське через месяц 42… Боже. — Вот ты неуёмная, – сказала я, хватая разогнавшегося Мини-Айвазяна за капюшон. – Может, хватит? В смысле есть же уже, чем гордиться. Необязательно всегда и во всём идти напролом… — Ты и Наташе так сказала про театральный? – Алейник говорила, будто кидалась льдинками из варежек. |