Книга Еще 11 минут радости, страница 129 – Евгения Батурина

Онлайн-регистрация так и не работала, поэтому в аэропорту после досмотра на входе я пошла к стойкам авиакомпании. Очередь в шесть рядов извивалась вдоль столбиков с вытяжными лентами. Я пристроилась в хвосте, не особенно волнуясь: приехала заранее, место 24А у меня уже выкуплено, как и сэндвич с курицей в качестве обеда на борту. Значит, просто получу посадочный и пойду к гейту. Даже еду не надо покупать по завышенным аэропортовским ценам – вот такая я предусмотрительная.

В шести рядах от меня рыдала бабушка в косынке: её чемоданчик не влезал в железный калибратор для ручной клади. Точнее, сам чемоданчик влезал, а колесики не помещались. Сотрудница авиакомпании улыбалась, без преувеличения, по-людоедски и с удовольствием отчитывала бедную бабулю: «У нас такие правила, женщина! Или засовываете ручную кладь – или никуда не летите! Ах, начальник? А начальник тут я!» На втором «начальнике» двое мужчин из очереди всё-таки впихнули бабушкин чемоданчик в калибратор и издали торжествующий вопль хорошо поработавших людей. «А я посмотрю, кто вам на посадке будет помогать, – садистски проговорила сотрудница авиакомпании. – Там ещё один калибратор». Бабушка снова заплакала.

Через час я продвинулась примерно наполовину – то есть на три ряда вперёд. Люди вокруг паниковали, бегали к калибратору и обратно, примеряли свою ручную кладь к безжалостному железному ящику, возмущались: «Да эти правила с сегодняшнего дня, что ль? Неделю назад летел спокойно!» Я уже тоже слегка нервничала: если на каждого пассажира будет уходить столько времени, опоздать вполне реально. Мой собственный рюкзак был маленьким и лёгким: ночью под колбасу я дочитала толстый американский роман и оставила его в «музыкальном» отеле для будущих поколений.

— Рейс 234, Москва, подходим без очереди! – закричала вдруг сотрудница, недавно изводившая бабушку. – Рейс!!! 234!!! Без очереди!!!

Толпа забурлила, стала распадаться на островки и ручейки: «островки» не понимали, что происходит, «ручейки» бежали к стойкам по волшебному заклинанию «без очереди». Два корпулентных господина зажали меня между своими мощными плечами и понесли вперёд.

— Багаж есть? – строго спросила женщина за стойкой – не та, садистка, а другая, но всё равно жутковатая.

— Нет! Только рюкзачок, – пролепетала я заискивающе, почти раболепно.

— Показываем! – велела она.

Я сняла рюкзак с плеча и подержала его за одну лямку перед собой: мол, смотрите, какой крохотный, но могу, если что, и в калибратор опустить, мне несложно-с…

— У вас место 24А! – с укоризной произнесла сотрудница и бросила мне паспорт с посадочным талоном.

К гейту я подошла, как раз когда объявили посадку. Нашла глазами бабулю в косынке: она летела тем же рейсом и вроде бы уже миновала, вместе с чемоданом, последний заслон из бдительных сотрудников авиакомпании.

Несколько минут в переполненном автобусе вдоль лётного поля – и вот я уже взбираюсь по трапу самолёта, стараясь не поскользнуться на мокрых ступеньках. Потом прокладываю себе путь к ряду 24, уворачиваюсь от чужой ручной клади, которая влезла в калибраторы и теперь норовит влезть на багажные полки… Я мечтала опуститься в кресло 24А, пристегнуться, воткнуть наушники и ждать, когда мы взлетим и мне принесут заказанный сэндвич с курицей. Слушать Дэвида Боуи, смотреть в иллюминатор, кусать сэндвич. Всё.