Книга Еще 11 минут радости, страница 128 – Евгения Батурина

Второй год подряд перед Новым годом я теряла работу. Ждала, честно говоря, что и хозяйка разноцветной квартиры спешно засобирается из Америки домой, но там обошлось.

С января я набрала ещё больше фриланса – хваталась за всё, как истинный маньяк подработок. Вычитала столько медицинских текстов для одного портала о здоровье, что чувствовала себя одновременно врачом и ипохондриком. В феврале меня позвали выпускающим редактором в довольно известный модный журнал: их собственный выпускающий уходила делать сайт. Настоящий журнал! Настоящая понятная работа, которую я умею делать! Было сложно поверить в такую удачу – и правильно. Через месяц старый выпускающий вернулась, не выдержав нагрузок на сайте. Она очень извинялась, говорила, что я ни в чём не виновата и хорошо работаю, но…

В начале марта Бестужев, который почти год уже общался со мной сухо, по делу или через Наташу, написал довольно тёплое сообщение: «Привет! Можно сегодня заеду вечерком? Ненадолго». Я многословно согласилась, пораньше закончила очередную корректуру, вымыла пол. Бестужев же, наверно, помнит, что у меня чисто.

Он приехал какой-то заторможенный, вялый, привёз коробку пирожных.

— О, а я тоже купила пирожные. Точнее, взяла из приюта.

— Чего?

— Да в магазине была «картошка», которую, видимо, кто-то уронил и втихую сунул обратно. Видишь, «глазки» смазаны и вообще вид непрезентабельный, – болтала я, отчего-то нервничая. – Их бы никто не взял, пришлось спасать…

— А, – рассеянно ответил Бестужев. Похоже, он больше не скучал по моему чувству юмора.

За чаем прояснилась причина визита.

— Слушай, Фрося. – Не «Фроськин»! – В общем, я подумал, что нам пора… узаконить наши отношения.

— Что сделать? – переспросила я, поворачивая приютскую «картошку» выгодным ракурсом к Бестужеву.

— Развестись, – кашлянул он. – Официально.

— Понятно, – сказала я так равнодушно, как только могла. – Ну, мы вроде и без того давно разведены.

— Я тоже так думаю, – вздохнул Бестужев устало. – Но так думают не все…

После этого мы довольно долго и довольно хорошо разговаривали. Дарья присылала сообщения, Бестужев на них прилежно отвечал, а потом просил меня налить ещё чаю. Всю некрасивую «картошку» съел.

Через пару дней он написал, что подал на развод.

Через неделю я встретилась в кафе «Кузина» с Алейник и Катей Румянцевой. Рассказала им всё. Очень, как мне кажется, была спокойна и рассудительна.

— Слетай куда-нибудь, смени картинку, – посоветовала Алейник.

— Отдохни хоть пару дней, на тебя смотреть больно, – закивала Румянцева.

— Да вы что, девочки, всё же нормально, – удивилась я. – Мы же разошлись год назад. И я совсем не хочу… не знаю, возвращать Бестужева и отбивать его у Дарьи!

— Нет, Фрось, развод – это ненормально, – уверила Алейник. – И это нормально, что тебе сейчас ненормально. Поверь опытному человеку, я три раза разводилась. Раз от раза лучше не становится.

— А мне и одного раза хватило, – сказала тихо Катя. – Повторять не рискну. Я ж развелась с Ромкой, чтоб быть с Фокиным. И всё равно рыдала в Ромкину футболку, которую случайно прихватила со своими вещами. Было ощущение, что меня… отторгает вселенная.

Очень точное описание. Мне тоже именно так и казалось.

В общем, я послушалась подруг и купила дешёвые билеты в Сочи на две ночи – только чтобы убедиться в том, что вселенная и там продолжает меня отторгать.