Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 57 – Фил Шрайбер

Она потёрла нос лапой.

— А что они делают?

— Вот это мне и не нравится: не знаю.

— Но что-нибудь ты поняла?

— Котори, — сказала Гин, — когда пойму, тогда и скажу.

Это он уже слышал. Летом, про себя.

Когда он кормил старика с ложки, Гин смотрела через открытую дверь и фыркала. Негромко. Один раз на ложку, один — на то, как он поправлял одеяло.

— Ты чего фыркаешь? Я что-то не так делаю?

— Ничего. Ты ему ложку поднеси, он ждёт.

Котори обернулся к старику. Когда снова посмотрел на дверь, Гин уже отвернулась.

* * *

На третий день старик проснулся по-настоящему.

Котори мёл зал. Услышал за спиной шорох, обернулся: старик сидел на циновке, привалившись к стене, и смотрел на него. Не мимо. В огоньки.

— Здравствуйте, — сказал Котори. — Вы проснулись. Есть будете?

— Где я?

Голос ещё хрипел, но теперь старик говорил отчётливо и ждал ответа.

— Вы в храме на горе, над Мацумото. Я вас сюда принёс.

— Какой храм?

— Внизу его называют Токивасурэ. На доске у ворот написано что-то другое, но я пока прочесть не умею.

Старик посмотрел на балки. На брезент под дырой. На часы.

— Кто здесь служит?

— Я здесь служу.

— А ты кто?

Котори оглянулся на зал — на алтарь, на стены — как оглядывался в тот декабрь.

— Я и есть этот храм, — сказал он. — Только могу ходить.

Старик смотрел на него долго. Дольше, чем смотрят на мальчика. Он разглядел огоньки, серые руки на метле, куртку, из которой Котори вырос, голые колени. Котори стоял смирно. Обычно к этому времени люди уже отводили глаза. Старик не отвёл.

— Вот как, — сказал он наконец. — А зовут тебя как?

— Котори.

Старик повторил — не вслух, губами, как сам Котори повторял на скамейке. Потом кивнул.

Следом посмотрел на алтарь. Парча не закрывала светлого пятна посередине, на лаке.

— Пусто.

— Там занято, — сказал Котори.

Старик перевёл глаза на него и ничего не спросил.

У стены под росписью на камнях лежала доска. Из-за её края виднелась тёмная рукоять танто. Старик задержал на ней взгляд.

— Это чьё?

— Там танто живёт. Я для него эту доску положил. — Котори не обернулся; и так знал, куда смотрят.

— Покажешь?

— Простите, я не вынимаю его при других. От него плохо бывает.

Старик кивнул, будто ответ был правильный.

У двери Гин фыркнула и тут же притихла. Она лежала на верхней ступеньке, мордой к воротам, хотя обычно не поднималась так близко к танто. Но уши были повёрнуты к ним.

— А эта с тобой живёт?

— Она заходит, — сказал Котори. — Когда хочет.

Одно ухо дёрнулось, и он добавил:

— Только она не моя, сама по себе.

Гин накрыла один хвост другим.

Старик опустил глаза на свои руки поверх одеяла. Разжал правую. Тёмный камень лежал на ладони — маленький, гладкий, с вырезанным знаком. Верхняя черта загибалась, будто рожок.

— Отплатить тебе за заботу мне нечем, — сказал он.

— Вы мне ничего не должны. Одеяло я купил на деньги, которые люди храму оставили. А заботиться о тех, кто сюда приходит, — для этого я здесь и служу.

Старик медленно закрыл ладонь.

— Я не про одеяло. Кое-что я ещё могу передать. Если захочешь учиться.

Котори переступил с ноги на ногу, опёрся на метлу.

— А чему вы хотите меня научить?

— Для начала — кто есть кто. Кому подчиняется. С кем за один стол не сядет.

— Вы про людей?

— Не только. Про тех, кого люди не видят. И про людей, которые им служат.