Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 58 – Фил Шрайбер

Он говорил негромко, с паузами, но так, будто Котори уже согласился и можно начинать.

Котори посмотрел на камень в кулаке. На дверь. На ухо.

— Я подумаю, — сказал он. — Меня уже учат.

— Кто?

Он не ответил сразу.

— Гин меня учит. Вон она у двери лежит. Правда, больше ругается.

Гин шумно вздохнула у двери.

— За что ругается?

— Когда не туда иду. Или беру с собой то, чего не надо. — Котори покосился на доску. — Она много знает.

— Пусть учит, — сказал старик. — И её слушай. Мне есть что добавить.

Он приоткрыл рот, собираясь продолжить, но вдруг клюнул носом. Вздрогнул, с усилием выпрямился. Котори отставил метлу и подошёл.

— Потом продолжим, — сказал старик, уже лёжа. — Научишься хоть понимать, откуда беды ждать.

— Давайте потом, — согласился Котори. — А когда вам полегчает, я отведу вас в дом с маятником, внизу. Там вам помогут.

Старик не ответил. Он уже спал.

* * *

Сил у него было на два-три коротких разговора в день. Котори это понял быстро и перестал спрашивать первым. Садился рядом и ждал, пока тот проснётся; если старик молчал, молчал тоже.

Остальное время старик спал. Или сидел на бревне.

Он попросился туда сам, на четвёртый день: посмотрел в дверь, на свет, и сказал «туда». Ступени прошёл, держась за плечо Котори и за столб. Во дворе постоял, оглядел колокол, стража, верёвку между сосен и сел на бревно в траве, как будто знал, что оно там.

Котори подстелил одеяло. Солнце доходило до бревна после полудня; когда подступала тень, Котори переносил одеяло на солнечный край бревна и помогал старику пересесть. Тот едва приоткрывал глаза.

Гин в это время лежала на ступеньке и смотрела на бревно. Когда старик спал в зале — уходила к лисам.

Старик тоже посмотрел на неё один раз, долго.

— Два хвоста.

— Два. Второй у неё вечно что-нибудь цепляет.

— Вижу.

На четвёртый день он взял ложку сам. Донёс до рта с третьего раза и не отдал.

— Учить он собрался, — пробормотала Гин, глядя, как Котори собирает посуду.

— Он много знает.

— Он тебе сам это сказал?

Котори поставил крышку на термос.

— Пока почти ничего не успел рассказать. Он быстро устаёт, я его лишний раз не спрашиваю.

— Вот пусть сначала до ворот сам дойдёт. Потом учит.

Гин принялась вылизывать лапу. Котори присел рядом.

— Тебя я тоже буду слушать.

Она на миг замерла с поднятой лапой.

— Ещё бы ты меня не слушал.

Каждое утро Котори бегал вниз за горячей кашей. Продавец грел, не спрашивая. Старику хватало половины пакета; вторую половину Котори предлагал Гин, и та ела, отвернувшись.

— А ты? — спросил старик однажды, глядя на ложку.

— Я не ем. Мне не надо.

Старик ещё немного подержал ложку на весу, потом кивнул и доел кашу. Спрашивать почему не стал.

На бревне старик как-то поднял голову к колоколу.

— Звонит?

— Он отзывается, когда внизу звонят в колокола.

— А сам?

— Сам я звонил только один раз, в первую ночь. — Котори показал на бревно, на котором старик сидел. — Это бревно я тогда не смог поднять, пришлось толкнуть колокол ладонями.

— И что?

— Внизу собака залаяла. Больше никто не отозвался.

Старик посмотрел на его ладони, потом — на трещину, которая шла от верхней части колокола до самого нижнего края.

— Ясно.

Однажды старик заснул на бревне с раскрытой ладонью. Камень лежал на ней. Котори наклонился — не взять, посмотреть.