Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 11 – INDIGO

Хотя на станции уже был вечер, но китель на вице-адмирале сидел безукоризненно, ни единой складки, орденские планки выровнены с точностью, будто он собирался не в собственный кабинет на ночь глядя, а на смотр перед императорской комиссией. Но лицо, если приглядеться, выдавало то, что не способен был скрыть ни один, даже самый парадный, мундир: ту особую усталость, что копится не за одну бессонную ночь, а за годы, усталость, въевшуюся в выражение лица. Она почти сразу появлялась на его лице, стоило ему остаться наедине с самим собой.

Вице-адмирал тяжело вздохнул, вспоминая детали только что прошедшего разговора.

Будь Алекс здесь, сейчас, рядом с ним в соседнем кабинете, они бы уже собрали ударный кулак флота и быстро, без долгих дипломатических расшаркиваний, без бесконечных согласований с имперской канцелярией, объяснили бы оширцам, чем заканчиваются подобные нападения. Он живо представил себе, как это было бы: короткое совещание, десяток чётких распоряжений, и уже через несколько часов эскадра под командованием Алекса вылетала бы на исходные позиции.

Но Алекс улетел, и связь с ним пропала по неизвестной причине.

Молчание было слишком длительным, таким, какое оставляет после себя либо намеренная маскировка сигнала, либо нечто куда хуже, о чём вице-адмирал старался вслух не думать, гоня саму мысль на самый дальний край сознания, будто боялся, что, произнесённая даже мысленно, она сделается ближе к правде. А сейчас Алекс был бы нужен вице-адмиралу как никогда прежде, не столько как боевой офицер флота, сколько как единственный разумный, с которым можно было поговорить без оглядки на звания и протокол, без необходимости взвешивать каждое слово перед тем, как его произнести.

Вернись он и его жёны, наконец, успокоились бы. Ведь только он умел влиять на жён. А у него так с дочерью не получалось сейчас.

Она его винила в отправке Алекса и во всём, что за этим последовало, будто это была его вина, а не приказ императора, который он, как офицер, попросту не мог не выполнить.

Слишком много раз он уже пробовал их успокоить и с ними договориться, подбирая слова так осторожно, как сапёр выбирает, куда поставить ногу на минном поле, и как он не старался, все эти попытки заканчивались лишь новой волной обид и ещё более длительного молчания.

Если бы всё зависело только от меня, я бы вернул его сюда одним приказом, подумал вице-адмирал, и в этой мысли не было ничего, кроме горечи разумного, привыкшего командовать тысячами разумных, но бессильного изменить хоть что-то в собственной семье.

Приказы императора никогда не отменяются ради того, чтобы дед мог видеть внуков по вечерам.

И вот теперь по вечерам он не видел внуков. Хорошо хоть, они по-прежнему часто заглядывали к нему, когда гуляли по станции с няней и телохранительницей, всегда шумные, всегда взбудораженные, всегда с целым ворохом новостей, которые непременно нужно было сообщить деду.

Макс обычно первым делом рассказывал про технический кружок, куда его водили, взахлёб перечисляя названия деталей, половину которых сам выговаривал с трудом, спотыкаясь на непослушных согласных и от нетерпения размахивая руками, будто одними жестами мог объяснить деду устройство сервопривода лучше, чем словами.

— Дед, а там настоящий сервомотор, нам его разрешили разобрать! — выпалил он в предыдущий раз, захлёбываясь словами, глаза у него при этом горели тем особым, ничем не замутнённым восторгом, какой бывает только у детей, впервые прикоснувшихся к настоящей, а не игрушечной технике.