Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 80 – Миюки Асаба

— Дзанги дзангэ, роккон сёдзё!^[82]

У головы что-то громко стукнуло. Кот завопил, как в предсмертной агонии, а чудовищный язык, обвивавший руку Соитиро, отпустил его и отдернулся… но не утянулся в пасть, поскольку его пригвоздил к полу медный посох – нет, не простой, а со связкой колец у навершия, такой, с какими ходят горные аскеты.

Когда мечник увидел, кто через него переступил, глаза его медленно округлились.

— Самон?..

— Чего это ты, Соитиро Янагида? Как ты умудрился попасться этому мороку? Я тебя не узнаю!

Все те же неприлично растрепанные волосы. Усмехнувшись приятелю, Самон снова сосредоточился на гигантской кошачьей голове.

— Эй, страшненький котик! Извини, мне придется забрать твое лакомство.

Кот, все еще прибитый за язык к полу, ревел, разбрасываясь слюной, что-то нечленораздельное. Люди, набившиеся в бездонной глотке, силились вытащить почерневшие руки и ноги, выползти из гигантского чрева. Видимо, это те, кого успело сожрать чудовище.

Самон повернулся к дрожащему Соитиро спиной, наступил на извивающийся язык и спокойно пошел по нему.

— С-стой! – Мечник попытался его удержать, но руки не слушались.

— Да, глубоко затолкал!

Подвижник, словно приподнял входную шторку в идзакае, придержал пляшущую челюсть кота, поднырнул под чудовищные клыки и шагнул в пасть. Черные руки тут же облепили ему ноги.

— Самон!!!

— Нашел! Она, да?

Он наклонился и бросил мечнику то, что подобрал. С тихим гулом ягода прокатилась у Соитиро перед глазами. И в тот же миг…

…Кот в бешенстве выдернул язык, располовинив его конец о крепко вогнанный в пол посох. Соитиро обдало кровью и слюной. С диким ревом чудовище обвило разорванным языком Самона.

— С-Самон!

Тот и пикнуть не успел, как с лязгом… челюсть чудовища захлопнулась.

В зале все стихло, и осталась только гигантская кошачья голова и поверженный наземь Соитиро.

«Он его сожрал?»

Не в силах даже вдохнуть, мечник только смотрел круглыми глазами на итоги.

Но тут… тут по соломенному мату прямо перед глазами прокатилась алая гамадзуми.

— Стой! Верни-и-и! Она моя!

Кот извергал из пасти кровавую слюну, но Соитиро напряг остатки сил и схватил ягоду. Как только затолкал ее в рот, силы вернулись. Ноги снова слушались!

— Обманщик! Ты разрешил! Разреши-и-ил!

Голова подскочила, распахивая пасть, чтобы одним махом проглотить мечника. Тот, поднявшись на ноги, ухватился за посох и, как мечом, разрубил голову от макушки до подбородка – ровно пополам.

Чудовищная голова кота потемнела, обращаясь грязью, и из-под стекающих комьев показался на собственных ногах Самон. Как попало сбросил оплавляющиеся гэта и резво подскочил к Соитиро.

— Ха-ха, чуть не пропал! Нет, ты все-таки чудо как силен! Опять цишэна располовинил! Не верится!

— Самон, ты не ранен?! – спросил мечник, хватая подвижника за плечи и осматривая с ног до головы.

Тот только освободился со смехом:

— Я считал, ты про меня уже и думать забудешь!

— Ты спятил в пасть чудовища залезать?! Я думал, ты сгинул!

— Да, пожалуй, ставка и правда вышла рисковая.

— Какой недоумок будет рисковать собой, чтобы спасти мою жизнь?! Тебе с этого даже прока никакого!

Соитиро все еще пробирал озноб, и он поливал собственного спасителя бранью. О холостяке некому плакать, а у этого еще осталась жена и дочь!