Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 71 – Миюки Асаба

— Разрешаю. Извольте.

А наутро, когда Соитиро собрался в додзё, у него округлились глаза: под кустом во дворе спал, свернувшись клубочком, вчерашний полосатый кот. Выходит, он и впрямь миновал ворота. Однако мечник покидал дом на весь день и не хотел надолго оставлять животное без присмотра, поэтому склонился над ушастым, чтобы выдворить его… как вдруг кот мяукнул и сощурился с возмущением.

«Да, ведь я и правда разрешил ему войти, пускай даже во сне. Негоже теперь выгонять».

Соитиро оставил кота в покое, а сам отправился в додзё.

Мысли о странном госте не давали ему покоя, но все же он сосредоточился на упражнениях. И как раз когда отрабатывал удары по манекену, в зал влетела взволнованная Кикуё.

— Соитиро, тут такое!..

— Неужели кот вам досаждает?

— Кот?.. Нет, пришла телеграмма от Хисако!

Мечник нахмурился и развернул бумажку. От сестры – ему. В голубой рамке черным размашистым почерком прочитал: «Срочно зпт приезжай».

— Что-то случилось! Раз «срочно»…

— Да, но она не пишет, в чем дело. Если что-то плохое, она бы уточнила, хотя бы в общих чертах. Я приезжал на второй ябуири, она дышала здоровьем.^[75]

— Второй ябуири! Да это ж летом! Может, она так растеряна, что забыла написать о деле?

— Сестра вечно раздувает из мухи слона.

— Вам, Соитиро, что угодно – муха.

Сестра давным-давно вышла замуж за хозяина сакеварной лавки в Синагаве. Торговые дела отнимали много времени, поэтому виделись они хорошо если раз в году. Старшего ребенка ближайшей весной отдавали в школу, младшему едва исполнился годик. Они даже приезжали в гости, но, чего и говорить, уехали, не успев привязаться к дяде.^[76]

И Синагава, и Мэдзиро лежали на железнодорожной линии Яманотэ. Захотели бы – виделись чаще. Но Соитиро знал, что зять, как и многие до него, недолюбливал шурина. Если мечник пользовался редкой оказией и заглядывал в гости, то муж сестры убегал заниматься делами лавки, с которой прекрасно справлялся управляющий, либо вовсе удалялся по какой-нибудь «срочной надобности».

Молодой человек прекрасно отдавал себе отчет, как его чураются люди, потому и не показывался в Синагаве без лишней надобности.

— Соитиро, езжайте к ней скорее!

— Нет. Мне сегодня в гимназию.

— Ох-ох-ох… – только и вздохнула Кикуё, но дальше настаивать не стала и ушла из зала.

Тем не менее, хотя Соитиро твердо решил не идти, мыслями все время возвращался к телеграмме. Раз она дошла до телеграфа, то с ней, во всяком случае, ничего непоправимого не случилось. Если бы что-то стряслось с сыновьями или мужем, она бы обратилась за помощью не к брату, а к родственникам мужа, потомственным – зять возглавлял третье поколение – сакеварам. К тому же они были очень прилежными людьми, и вряд ли их дела вдруг пошли на спад.

Чем больше Соитиро думал, тем меньше понимал, что там такое «срочное».

— Эй! Ты же у нас мастер предсказа…

Мечник обернулся и застыл. Под поднятую решетку падало теплое солнышко, но только пылинки качались в его лучах. Ах да, этот ведь ушел. Соитиро поджал губы тонкой ниточкой и вздохнул с облегчением, что хоть Кикуё не видела его позора.

«Когда не нужен – тут как тут, когда нужен – не доищешься».

Без этогона пригретом месте зал казался больше и холоднее обычного. Чего только не причудится…

Остаток дня Соитиро провел как по часам и думал только о работе. Едва окончательно стемнело, он лег спать.