Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 29 – Миюки Асаба

«У меня еще десять дней. Надо за это время привести хоть кого-нибудь!»

До сих пор Соитиро жил по принципу не отказывать любопытствующим и не гоняться за теми, кто бросает занятия, вот только поток желающих совсем иссяк. Если сидеть сложа руки, до приезда старого товарища дело с мертвой точки не сдвинется. Поэтому Соитиро не медлил:

— В тебе чувствуется стальной стержень, и ты бы мог достичь больших высот. Не задумывался о том, чтобы походить в «Сисинкан»?

— Ну-у… – замялся гимназист.

После занятий Соитиро обратился к парочке из них, и те растерялись, не ожидая, что наставник вообще с ними заговорит. Никто из них не дал прямого ответа. На следующий день учитель переменил формулировку:

— Если интересно, приходи.

Но результат от этого не поменялся. Когда до прибытия старшего ученика осталось пять дней, Соитиро смирился, что гимназисты слишком заняты учебой и с этим ничего не поделать.

Значит, оставалась последняя надежда: созывать учеников по округе.

— Вы… зовете меня обратно на занятия, учитель Янагида? – переспросил парень из лавки тофу, от удивления три раза подряд уронив прямоугольный блок творога обратно в жбан, из которого его зачерпывал.

— Да. Теперь у нас намного свободнее, и я смогу уделять вам больше внимания. Вы быстро наберетесь навыка.

— Гм-м… Я правильно понимаю, что будем только мы с Кимурой?

— Исаму ушел из додзё.

— То есть я с вами один на один?! Ох, да я себе места находить не буду, от волнения забуду, как дышать, ха-ха-ха! Если б еще хоть с кем-нибудь за компанию, то я бы подумал…

Ответ такой же склизкий, как свежесвернувшийся и еще не спрессованный тофу. Путь меча – не тот путь, на который ступают с кем-то «за компанию».

Соитиро, на каждом шагу хлюпая коробочкой с отвешенным ему творогом, пустился в обратную дорогу. Все люди, что попадались ему на окрашенной закатным солнцем улице, явно спешили каждый по своим делам.

Но вот на пустыре ему попались ребятишки, которые махали палками вместо мечей. Отец, завидев такое зрелище, обожал найти себе какую-нибудь веточку и подшутить над малышней. Он вливался в их компанию как родной, а потом угощал каким-нибудь лакомством в додзё, и уже на следующий день они сами прибегали поиграть у них во дворе.

— Гм.

Соитиро сложил коробочку с тофу на ограду чьего-то дома, подобрал палку и подошел к детям.

Первый же пацан, который его заметил, подпрыгнул чуть ли не как ужаленный и локтем пихнул в бок товарища. Тот – схватился за плечи соседа, тот – вцепился в следующего друга. Соитиро растянул губы в улыбке под стать злодею из какого-нибудь спектакля.

— Чего стоите? Нападайте!

На миг повисла тишина, а потом один мальчишка с криком побежал на Соитиро – и юркнул мимо. Остальные, как по знаку, бросились врассыпную, будто паучата. На пустыре остался один мастер меча, вооруженный палкой.

— Я недостаточно усердно тренировался. Пожинаю плоды собственного несовершенства, – пробормотал Соитиро, продолжая путь с хлюпающим тофу.

У него осталась последняя надежда – Исаму. Вот бы он пришел один-единственный раз – в тот день, когда приедет Эсима… Но Соитиро не мог рисковать покалечить ученика даже ради того, чтобы школа сохранила лицо.

И ведь опустевшее додзё – словно его собственное отражение. Ведь нет никакой чести в том, чтобы скрывать свою истинную суть от старшего товарища. Но, несмотря ни на какие доводы, стоило только представить себе лицо Эсимы, который прибудет уже через пять дней, и сердце захлестывали тяжелые волны. Судя по почтовым отметкам, Эсима послал письмо из Хамамацу. Соитиро не знал, что такого важного забыл здесь старый ученик, но до чего ему будет горько видеть в запустении додзё, в которое прибыл настолько издалека.^[43]