Книга Любовь княжны Марии, страница 11 – Лёля Фольшина

Граф Николай Шереметьев на похороны матери не успел, он даже не был на оглашении завещания, но текст документа до него донесли, и, едва вернувшись из Европы, Николай Александрович оказался в Москве.

Княгиня нанесла племяннику визит, но дружеского общения не получилось.

— Благодарю, тетушка, я вполне здоров и в возрасте достаточном сам свои проблемы решать, — сообщил молодой граф Марии Федоровне, пожелавшей пристроить ему в жены свою воспитанницу Сонечку — дальнюю родственницу покойного супруга.

— Как скажете, Николя, — княгиня поставила на стол чайную чашку. — Но вашу невесту должен одобрить Государь и семья. Поскольку я — ваша ближайшая родственница, мне и карты в руки.

— Смею вас уверить, тетушка, что справлюсь сам, и выбирать намерен сердцем, — отрезал Николай Александрович. Он не хотел ссориться с теткой, но не любил ее с юности, а еще терпеть не мог, когда кто-то диктовал ему условия игры — привык выигрывать по своим правилам.

— Если в течение года вы не найдете достойную невесту, повторю, достойную, — Мария Федоровна смерила молодого человека не самым приветливым взглядом, — женитесь на Софи. Наследство не должно уйти из семьи.

— Не могу вам этого обещать, — голос Николая Александровича звенел металлом. — А сейчас прошу меня простить, дела. — Он поклонился и вышел из гостиной.

— Нет, каков нахал! — только и смогла проговорить княгиня, вставая из-за стола. — Но ничего, и на строптивого коня узда найдется. — Гордо подняв голову, Мария Федоровна направилась к дверям. Этот раунд она почти проиграла, но сдаваться не собиралась.

Через некоторое время стало понятно, что тетушка с племянником ведут негласную войну: вроде ничего не происходит, на людях они раскланиваются с улыбкой, но Николай Александрович уже предложил Анне Авериной, дочери мелкопоместного, а на данный момент вконец проигравшегося дворянина, стать его невестой, а Мария Федоровна всячески подначивала Даниила Муратова скомпрометировать девицу, и всеми правдами и неправдами пыталась добиться от доктора признать графа Шереметьева недееспособным.

Княгиня, по ее словам, руководствовалось одним — репутацией семьи, прекрасно помня, как ее саму принесли в жертву этой репутации, разрушив и любовь, и надежды, и саму жизнь. «Я тоже любила и хотела замуж за любимого, разве это так много? Капелька счастья… — она вздохнула. — Но родители решили иначе — условности Света им были важнее меня. Сейчас моя жизнь движется к закату, я несчастлива в угоду Свету и репутации семьи, несчастлива по вине этого противного мальчишки, который подслушал нас и выдал, так почему я должна ему позволить брак по любви? Не бывать этому. Никогда, пока я жива, а я собираюсь жить долго и насладиться своей местью сполна». — Мария Федоровна откинулась на спинку кресла и улыбнулась, и было в ее улыбке что-то зловещее.

Дни шли за днями, холодная и переменчивая весна сменилась жарким, но дождливым летом, за которым довольно быстро наступила осень. Княгиня Воронцова пока терпела поражения по всем фронтам — приступы неуправляемого гнева у племянника почти прекратились, что подтвердил и доктор, да и Муратов никак не преуспел ни в ухаживании за Анной, ни в попытках ее соблазнить, зато влюбленность девушки в графа Шереметьева не видел бы разве что слепой, и по всему выходило, что Николай Александрович отвечал Анне Ильиничне взаимностью.