Книга Любовь княжны Марии, страница 1 – Лёля Фольшина

Когда... минута роковая!

Язык твой произнес "прости",

Смерть, в сердце мне тогда вступая,

Сто мук велела вдруг снести.

И мраз, и огнь я ощутила, –

Томленье, нежность, скорбь и страх, –

И жизненна исчезла сила,

И слов не стало на устах.

Вдруг сердца сильны трепетанья;

Вдруг сердца нет, — померкнул свет;

То тяжкий вздох, — то нет дыханья:

Души, движенья, гласа нет!

Вотще рассудка исступленье, –

Смятенна радость сердца вновь!

Обман, обман! одно томленье...

Разлука не щадит любовь!

Анна Бунина

Имение Черкасское Вольского уезда

Саратовской губернии, весна 1795 года

Мария — темноволосая, кареглазая и худенькая, в отличие от светловолосой, голубоглазой и рыхлой телом старшей сестры Софьи — дочерью у матери своей была нелюбимой. Мастью и характером она пошла в отца, Федора Петровича Черкасского, за которого Марию Трубецкую выдали по родительскому сговору, против ее желания. Любви между супругами не случилось, напротив, княгиня мужа презирала, и ласки его едва терпела, потому видеть перед глазами лицо его в младшей дочери находила весьма неприятным. Оттого и не любила ее, даже несмотря на имя девочки, названной, как и мать, Марией, тогда как в первенице своей — Софьи, очень походившей на нее саму в юности, души не чаяла.

Сам князь время проводил в столице при государыне-императрице, в имение наезжал редко, да и в целом на дочерей внимания обращал мало. Старшая удачно была выдана замуж за графа Александра Николаевича Шереметьева, теперь предстояло вывезти в Свет младшую и найти и ей выгодную партию, желательно, в первый же Сезон, чтоб особо не сорить деньгами на наряды и приемы.

В имение он ехать не собирался, даже на лето, отписал лишь супруге о необходимости готовить Марию к первому балу и по осени привезти в столицу, да денег на портниху выслал.

Жарким по-летнему майским днем (а май в тот год выдался необыкновенно теплым из-за ранней Пасхи[1]) Машенька Черкасская сидела в беседке в глубине усадебного сада, вышивала по канве и мечтала. Не так давно она стала выезжать на местные балы и вечера — мать исподволь готовила девушку к появлению в столичном свете, и вот уже два раза — на бале у уездного предводителя, и на музыкальном вечере у графини Белозерской встречала княжна поручика Муравинского и даже танцевала с ним. Молодой, воспитанный, умеющий поддержать разговор военный тронул сердце неискушенной в любовных делах девицы. Она рада была продолжить знакомство и с трепетом ждала его визита к ним в имение. Вопрос был только в одном — как пригласить? Не она же, в самом деле, будет звать малознакомого мужчину в гости. Оставалось уповать на случай, и таковой вскоре представился.

На Троицу[2] Мария Павловна вместе с Машенькой и приехавшей погостить Софьей с супругом отправились к обедне в ближайший храм. Там после службы, общаясь с четой Белозерских, княгиня пригласила их на обед в ближайший вторник. Константин Михайлович Муравинский, до того говоривший о чем-то с графом Белозерским, стоял тут же, потому и он удостоился приглашения к Черкасским.

— Приходите и вы к нам, Константин Михайлович, — снизошла Мария Павловна до молодого человека, тут же пожалев об этом: князь был молод, красив и строен, но не имел ни высокого звания, ни особых наград, ни большого состояния, а у нее — дочь на выданье.