Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
Потому что сейчас мне и прикидываться не надо — я реально хотел лечь рядом и так же уткнуться в землю. Носатая солидарность. До обеда мы прочёсываем склады вдоль канала, подвалы и пару пустых барж. Улов, прямо скажем, богатый — пьяный грузчик, гнездо крыс, — не наших, а вообще каких-то левых, — и лодка с контрабандным табаком. Грузчик спит в пустой бочке из-под селёдки и просыпается только со второго пинка. Кот во мне одобряет выбор жилья. Сам бы залез. — Я не пил… — бормочет он, когда его вытаскивают на свет, — Это всё бочка… От него несёт так, что ищейки чихают ещё раз. На развилке я притормаживаю. Направо рыбный рынок, налево баржи, а под рынком, шагах в двухстах, в старом стоке лежит тощий Тигр и ждёт, когда я приду. Сказать прямо «к рынку не надо» нельзя, это приказ с намёком, и Дитрих учует его без всяких Нитей. Зато «а может» пока работает. Нити звенят на вранье, а недоговорки пропускают, вчера проверили на мне. — До утра тут ходить будем? — ворчит жандарм сзади, — Из-за какой-то кошки⁈ — Тигра, дубина, — шипит второй. — Ну я и говорю. Кошачьи. Формально он прав, и это бесит. Это расизм! Все коты разные! Кроме лысых — их не существует. — А может, сначала баржи? — говорю я, — Они у воды, зверям там удобнее — и питьё есть, и людей меньше, и щелей больше. Будь я котом, я бы начал с барж. — Баржи так баржи, — соглашается охотник и сплёвывает, — К рынку всё равно соваться без толку. Там воняет на весь берег, ищейки ничего не возьмут. Эх, золотой человек… Расцеловал бы, да сегодня мне любое лишнее движение под запретом! Дитрих всё это время идёт позади и молчит. Просто молчит, ни слова, ни вопроса! От этого молчания между лопаток у меня чешется так, что хочется потереться об угол. Что-ж он там надумал себе… Впрочем, к обеду облава всё равно расходится. Жандармы ругаются, что день пропал зря, охотники забирают ищеек, и ищейки плетутся следом, повесив уши. — Гав… (Хозяин, давай я больше никогда ничего не буду нюхать… вообще…) — бормочет ближняя на ходу. Дитрих остаётся рядом со мной. Он ждёт, пока последний жандарм скроется за поворотом, и только тогда поворачивается. Вот оно… Ох. Я уж было решил, что пронесло, а оно, зараза, ждало, пока мы останемся одни. — Странно, — говорит Дитрих, — Целая стая и тигр. А ни одного зверя. М-м-м… Вопроса тут нет, так что отвечать вроде бы не обязательно. Только молчать тоже опасно. Остаётся соглашаться… а соглашаться я сегодня могу лишь с тем, с чем действительно согласен. Ох, какая Порядок заноза в заднице… — Ага, — говорю я, — Странно. — Очень странно, Эшкрофт, — говорит Дитрих. — Ага, — говорю я, — Очень странно. Он смотрит на меня ещё секунду, поправляет ремень ружья и уходит вдоль канала, не оглядываясь. — До встречи на службе, Эшкрофт. Серый плащ Дитриха исчезает за последним складом, а я ещё с минуту стою столбом. «Очень странно, Эшкрофт»… Да мне самому очень странно, что я до сих пор НЕ еду в Отдел Глубинной Ереси! Неужели не палился? Эх… нормальные люди после такого утра идут домой пить чай, а мне в сток. Но сразу туда нельзя! Послушник, который после провальной облавы ныряет в вонючую трубу, вызовет вопросы даже у жандарма, а жандармов тут пруд пруди. Значит, я отправляюсь гулять и дальше вдыхать ароматы. Заложив руки за спину, я заглядываю во ВСЕ дворы подряд и вздыхаю через каждые десять метров. |