Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
Понимаете, что получается? То, чего боюсь я, Тигру может спасти жизнь. Мне эта дебильная теория потрепала нервы, а ему, выходит, лекарство! Ха! «Умный кот, ууумный. Хорооооший», — начал гладить я сам себя. Ну вот и порешили! Осталось придумать как. Без магии такое не слепишь. Нужны знания, нужна школа Души. А её, на моё счастье, как раз изучал Эдмунд! Ха! День исправляется! * * * Вечером я выкладываю идею Эдмунду. Он слушает до конца и ни разу не перебивает, что для него почти подвиг, а хвост за это время трижды хлещет по столу и один раз замирает. — Слепить тигру человеческую душу… — произносит он наконец, — Это либо гениально, либо убьёт вас обоих. Либо его. Либо тебя. — Какой вариант вероятнее? — Да мне почём знать… — махнул он хвостом, — Хочешь пробовать — пробуй. Всё равно душа твоя, а не внука. Я киваю и решаю продолжить обучение уже в компании старика. Я открываю его дневник и снова вспоминаю его нелюбовь к магии. Почерк мелкий и злой, а на полях приписки, по которым сразу видно, как Эдмунд относился к предмету. «Опасно». «Не пробовать». И дважды подчёркнутое «спросить у кого-нибудь, кто не сошёл с ума». Пока я читаю, котяра объясняет детали и поясняет что к чему, каждый раз удивляясь, как это я так быстро всё схватываю. Ну будто во мне нет Фактора сильнейшего мага и воспоминаний о становлении магии как таковой, ага. — И запомни, — Эдмунд подаётся вперёд, — Ошибёшься в Материи — обожжёшься. Ошибёшься в Душе — забудешь, как тебя ЗОВУТ. — Мне не привыкать. Корни забвения помните? И я вот нет. А они есть. — Лепить то, чего не видишь — глупо, — он тычет когтем в первую страницу, — Начнём с духовного зрения, чтобы ты хотя бы понимал что делаешь. Внизу страницы разбор, в котором сказано, где ставить ударение, как держать дыхание и что чувствовать на каждом слоге, причём слово «чувствовать» подчёркнуто трижды. — Save — okt — nul — fel-sav — dvel — stan… — читаю я вслух. Ничего не происходит. М-м-м… совсем ничего. — Не дави, — морщится Эдмунд, — Душа давления не любит. Я это походил уже — здесь как с Материей не пройдёт, силу воли свою вкладывать не нужно, чтобы жандарррахнуть! Отпусти. Расслабься. Как туман течёт по земле — так и ты настройся. — Save — okt — nul — fel-sav… В глазах мутнеет и тут же проходит, а голова отзывается лёгким звоном. Тц… почти! — Save — okt — nul — fel-sav — dvel — stan! Слова ложатся ровно туда, куда надо. И я ВИЖУ! — Ну⁈ — не выдерживает Эдмунд, — Что там? — Людей вижу… — шепчу я, — Целый дом! Вау… Стены остаются на месте, но для этого зрения они прозрачные, и за ними по дому ходят тёплые пятна разного размера, цвета и формы. Хаурус показывал силу, и люди там были тусклыми огарками. Это зрение показывает самих людей! На кухне я нахожу Августину, и это плотное, спокойное пятно, на которое хоть чайник ставь. Шарлотта в детской светится маленьким и таким ярким пятном, что больно смотреть, и, судя по тому, как оно дёргается, придумывает, о чём бы спросить меня завтра за какао. А Беатрис в гостиной выглядит жёстким пятном с острыми краями, и трогать его я бы не рискнул. Прямо передо мной на столе сидит Эдмунд, и душа у него раз в пять больше кошачьего тела! Она человеческая, старая, и в этой шкурке ей тесно, она торчит отовсюду. |