Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 104 – Николай Новиков

Я смотрю на неё и понимаю, что сказать ей сейчас не могу ничего из этого. А самому мне позарез нужна передышка! Мне нужна пара дней без трупов и без чужих воспоминаний в голове, иначе мозги просто встанут!

Мне нужно хотя бы пару дней нагнать обучение в магии. И чтобы это сделать мне нужен ПРИЮТ для тех кого я приручил и кому дал надежду! Поздно мне уже соскакивать с этой темы — ворочаться потом по ночам буду!

— Леонард? Ты что-то бледный.

— Не спал всю ночь, — говорю я, — Служба.

— Служба… — повторяет она и больше ничего не спрашивает.

Я встряхиваюсь, как мокрый кот! Мы её теряем! Она уже хочет вернуться к подсчётам бюджетов и своим важным строгим делам, она теряет нить диалога!

Так, берём всё в свои лапки!

Заход, надо признать, идеальный… и упустить его мог бы только дебил. Клара хочет приют. Беатрис хочет, чтобы Эшкрофты опять кормили бедных. Дитрих велел нести деньги с барьеров на благотворительность. А мне надо куда-то девать тридцать говорящих хвостатых и одного тигра.

Звучит как план, ну?

— А у меня как раз есть удобное место для приюта! — выпаливаю я бодрым голосом.

Беатрис поднимает бровь.

— Там по соседству живёт один дружелюбный провидец.

Бровь ползёт ещё выше.

— Через дом от лавки Клейна, — говорю я, и потом называю адрес, — Склад пустой, со двором… Хозяин его, судя по цепи на воротах, давно не сдаёт, а крыша целая.

Беатрис молча надевает очки обратно, берёт перо и записывает адрес на краю ближайшего счёта.

— Посмотрю, — только и говорит она.

— То есть, вариант с приютом не отброшен?

— Клара будет рада, Виктории пора учиться вести дела и наконец заняться чем-то кроме закалки тела. Хороший повод для всестороннего развития моих дочерей, — кивает она.

На этом мы закрыли тему и через минуту уже разошлись.

Вечером, когда дом затихает и за окнами окончательно темнеет, я поднимаюсь на чердак. Я открываю слуховое окно, высовываюсь под мелкий дождь и тихо зову:

— Эй, старая… Давай сюда.

Ворона торчит на коньке крыши с самого вечера, приглядывая за домом и за странным голубем. Она сползает по мокрой черепице и плюхается на подоконник.

— Передай крысам, — говорю я, — Пусть сегодня ночью растащат солому и шерсть из ледника. Тигриную особенно. Тащить к кожевенным дворам. Через весь берег.

— Зачем, ять? — склоняет она голову набок.

— Утром придут с ищейками. Пусть ищейки нюхают кожевни.

Логика у меня простая. Ищейки идут по запаху, а ледник пахнет стаей и Тигром. Если размазать этот запах через весь берег до кожевен, где вонь такая, что нос отваливается, ищейки попрут туда, чихнут, потеряют след и мимо рыбного рынка пройдут, даже не заглянув!

— А ты хитрый, Император, ёпта! — каркает ворона.

— Сосиску хочешь? — спрашиваю я.

— ДВЕ, ять!

Я достаю из кармана две сосиски, утащенные с ужина. Утром были две, вечером две… у вороны уже сложился тариф, а торговаться с ней бесполезно! Надо будет посадить её на регулирование цен в приюте, пусть умные там работают.

Осталось лишь пережить завтрашний день…

* * *

Рассвет мокрый и серый, дождя вроде нет, но воздухом можно умываться. Над каналом висит туман, и фонарей на том берегу не видно вообще. Для облавы погода просто мечта! А для кота, которому в такое время положено спать на тёплом, это жопа.

Сбор у ворот доков. Жандармов человек десять, они зевают и вполголоса ругают начальство. Пятеро наших стоят отдельной кучкой, в такой же форме, как у меня, только на них она сидит как положено и выглядит круче — там чем дальше по званию, тем больше, видимо, раскошеливаются на дизайнеров, хрен знает. Двое охотников держат на поводках четырёх ищеек, и те тянут так, что хозяева упираются каблуками в мостовую!