Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 29 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Войдя я увидел, что обстановка внутри существенно изменилась.

Алёна, Олена и Инесс сидели вокруг стола, заваленного инструментами, тряпками и кусками воска. В центре стояла та самая фигурка — «Принцесса Софья». Только теперь она перестала быть безликой болванкой.

— Нос, — произнесла с сомнением Алёна, держа в руках маленький стек. — У неё нос чуть с горбинкой, совсем капельку.

— И подбородок, — вторила ей Олена, разогревая в пальцах кусочек воска. — Она голову держит так… гордо. Надо подбородок чуть вперёд подать.

— Всё равно красивая, — сказала с завистью в голосе Инес.

Девушки работали споро. Они видели Софью всего несколько минут во дворе, но женский глаз — инструмент точный. Как мне и говорили, главным скульптором была Олена. На мой взгляд, у девушки и впрямь был талант. Олена орудовала стеком виртуозно, срезая лишнее, добавляя объём там, где нужно.

Я тихонько присел на лавку у стены, стараясь не мешать. Наблюдать за ними было одно удовольствие.

Постепенно из бесформенного куска воска проступало лицо. То самое лицо, которое я видел полчаса назад во дворе.

— Похожа? — спросила наконец Олена, откидываясь назад и вытирая руки ветошью.

Я подошёл ближе, заглядывая через плечо жены.

— Весьма, — восхищённо выдохнул я. — Как живая. Если раскрасить, заговорит.

Алёна просияла.

— Мы ещё фитиль поправим, и в бархат её обернём, подставку сделаем… Дима, это будет лучший подарок! Ни у кого такого не будет!

— Это точно, — согласился я, целуя жену в макушку. — Вы молодцы. Давайте заканчивайте, скоро за стол позовут. А там, сами понимаете, опаздывать нельзя.

Вечером пиршественная зала гудела. Столы ломились от яств: осетры в кольцах, целиком запечённые поросята, горы пирогов, ендовы с медами и заморскими винами.

Но иерархия здесь была жестче, чем в армии.

Столы поставили буквой «П». Во главе, на возвышении, сидели «небожители». Мария Борисовна, митрополит Филипп, князь Андрей с княгиней Ольгой, молодой и сияющий Ярослав и, конечно, сама невеста, Софья.

Мы с Алёной оказались за почётным столом, правым крылом буквы «П». Это было высокое место, сразу после кровной родни. Рядом с нами примостились знатные бояре из свиты Великой княгини и высшее духовенство.

Остальные гости, дворяне попроще, местные купцы, дальние родственники, сидели дальше, ближе к дверям.

Я лениво ковырял вилкой кусок буженины, больше наблюдая, чем участвуя в общем веселье. Рядом сидела напряженная Алёна в своём лучшем наряде и вела светскую беседу, хвастаясь какого я коня ей подарил.

Софья Палеолог держалась с достоинством. Она мало ела, лишь пригубливала вино из кубка, но внимательно слушала всё, что говорил ей Ярослав. А тот, окрылённый вином и счастьем, разливался соловьём.

В какой-то момент Мария Борисовна наклонилась к Софье и что-то тихо сказала. Византийка улыбнулась уголками губ и кивнула.

Я перехватил взгляд своего тестя. Андрей Фёдорович был уже изрядно навеселе. Он поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул, поднимая кубок. Мол, видал, зятёк? Всё срослось!

Примерно через час, когда здравницы начали стихать, я заметил, как Мария Борисовна, проходя мимо рядов склонившейся челяди, едва уловимым жестом подозвала одного из рынд. Молодой парень в белоснежном кафтане тут же отделился от свиты и направился ко мне.