Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 26 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я демонстративно оглядел её с ног до головы, задержав взгляд на тонкой ткани сорочки, сквозь которую просвечивали очертания тела.

— Да чего я там не видел, душа моя? Инес всё правильно сказала и… — хмыкнул я. — Чай, не чужие люди, да и в бане мы с тобой не раз…

— Дмитрий! — воскликнула жена. — Инесс и Олена же здесь.

Испанка лишь фыркнула, пряча улыбку в уголках губ. Тогда как Олена вспыхнула ещё ярче, став похожей на маков цвет.

— Боярин прав, Алёна Андреевна, — провела ладонью по спине Алёны, Инес. И было видно, что она наслаждается ситуацией. В принципе, как и я. — Времени на стыдливость нет. Одевайся живее.

Алёна кинула на меня рассерженный взгляд.

— Всё, ухожу, ухожу, — поднял я руки в примирительном жесте. — Только Ярослава пнуть надо, а то проспит собственное счастье.

Одевался я быстро. Сменил домашнюю рубаху на парадную, белую с вышивкой по вороту. Поверх надел синий кафтан, который Нува перед дорогой отчистила, отпарила, поправила серебряную нить узоров так, что сиял сейчас как новый. Опоясался кушаком, повесил на левый бок саблю. На ноги сафьяновые сапоги. Взглянул в небольшое зеркало из полированной бронзы.

— «Ничего так боярин, внушительный, — усмехнулся я про себя. — Даже не верится, что это я».

Ярослав и правда спал без задних ног. Пришлось применить старый проверенный метод: кружку ледяной воды на лицо. Через пять минут будущий муж византийской принцессы уже скакал на одной ноге, пытаясь натянуть штаны, и сыпал проклятиями вперемешку с благодарностями.

Оставив его на попечение слуг, я вышел на улицу. Мороз щипал щёки, но волнение, витавшее в воздухе, грело не хуже вина. Знаете, когда суета в радость? Вот сейчас у меня было именно такое настроение. Не став мешаться… и просто мелькать перед глазами четы Бледных-старших, я решил добраться до крепостных стен, хотелось посмотреть всё своими глазами. Ведь не каждый день в глушь, по сути, приезжает наследница Палеологов.

Всё-таки я помнил, что это важный момент. И хоть история пошла другой дорогой, что-то мне подсказывало, в летописях о нём будет отведено не мало места.

С княжеского подворья удалось улизнуть довольно легко, и вскоре я поднялся на крепостную стену и кивнул стражникам, которые вытянулись во фрунт при виде меня. Отсюда, с высоты, открывался вид на заснеженный тракт, уходящий к горизонту.

И то, что я увидел, заставило меня присвистнуть. Гости и впрямь были близко…

Это был не просто свадебный кортеж.

Великое переселение народов… такое сравнение ближе всего описывало то, что я видел.

По заснеженной дороге, извиваясь, словно гигантская разноцветная змея, ползла бесконечная вереница. Впереди гарцевала конная стража в блестящих зерцалах, сотни две, не меньше. Следом шли крытые возки, сани, телеги, снова сани… Этому потоку не было конца и края, хвост колонны терялся в морозной дымке у самого леса.

— Матерь Божья… — прошептал стоявший рядом десятник. — Это ж сколько ртов кормить придётся?

— Много, — согласился я. — Очень много.

Над головами всадников реяли знамёна. Я прищурился.

Вот золотой двуглавый орёл на красном поле, герб Палеологов. Рядом — Георгий Победоносец, поражающий змея, стяг Великого князя Московского. А чуть поодаль, колыхаясь на ветру, плыла хоругвь с ликом Спаса — знак того, что и церковь здесь представлена не последними людьми. Сверкал золотом и личный штандарт Марии Борисовны.